Зеленоглазка для бывшего.Второй шанс на счастье.

Глава 9

Полина.

Уже прошел этот чертов месяц, оказывается это не так много, как кажется. Сегодня жара стояла невыносимая, асфальт как будто плавился под ногами, но мне было ужасно холодно. Ледяная волна страха и тоски сковала меня, сжимая сердце в тисках. На вокзальном перроне, среди суеты и толпы, было только мы – я и Саша. Его армейский билет, сложенный и зажатый в его руке, казался не просто документом, а смертельным приговором, тяжёлым грузом, висевшим между нами. Год… Целый год без него. Мысли метались, как безумные мотыльки в ночи, и слёзы сами собой текли по щекам, оставляя на коже солёные дорожки. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, как будто я падаю в бездну, и единственным островком спасения в этом бесконечном море отчаяния были его объятия.

Саша крепко прижал меня к себе, обнимая так сильно, что я чувствовала, как бьётся его сердце – сильное, ритмичное, обещающее вернуться. Его объятия были тёплыми и надёжными, последним приютом перед бушующим штормом разлуки. Его поцелуй был долгим и страстным, полным нежности, отчаяния и той самой невыразимой боли, которую мы оба пытались сдержать. Я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, не желая отпускать ни на мгновение. Запах его кожи, смешанный с ароматом его любимого одеколона, – я буду помнить его вечно, хранить в памяти, как драгоценный амулет, на протяжении всего этого долгого года. Поезд уже стоял на платформе, готовый унести его от меня. Его гудок пронзительно разрезал тишину, словно предсмертный крик, усиливая и без того невыносимую боль расставания.

— Сашенька… — выдохнула я, голос хриплый от слёз и сдавленного крика души. — Не уезжай… пожалуйста…

Он осторожно смахнул слёзы с моего лица, большой палец ласково вытирал капли, словно пытаясь стереть мою боль. Я прижалась к нему ещё сильнее, вдыхая этот родной запах его кожи, этот запах, который станет для меня единственным утешением в предстоящие долгие месяцы.

— Я буду писать, — прошептала я, голос дрожал, слова вырывались с трудом. — Каждое утро, каждый вечер… Я расскажу тебе обо всём, о своём дне, о том, как я скучаю… как сильно… как безумно я тебя люблю…

— И я буду писать, — ответил он, голос тоже хриплый, сдавленный эмоциями. — Я буду ждать твоих писем, и посылок… И… если разрешат, я буду ждать тебя, чтобы ты приехала. Я буду ждать тебя, моя родная.

Его последний поцелуй был солёным – от наших слёз, смешанных с потом и горечью расставания. В этом поцелуе чувствовалась и безысходность разлуки, и тлеющая надежда на встречу. Это был поцелуй прощания, пропитанный всей силой нашей любви, обещанием, верностью и той неизбывной верой, что мы снова будем вместе.

— Я буду ждать, — повторила я, цепляясь за его слова, как за единственный спасательный круг в этом бушующем море разлуки. — Несмотря ни на что. Я буду ждать тебя, Саша. Я люблю тебя. Больше всего на свете.

Он вошел в вагон, его взгляд, полный нежной любви и безграничной нежности, не отрываясь следил за мной. Я махала ему рукой, пока поезд не скрылся за поворотом, оставляя меня наедине с пустотой и этой невыносимой болью расставания. Сердце разрывалось на части. Год… Целый год без него…

Стоя на пустом перроне, среди жары и людской суеты, я чувствовала себя совершенно потерянной и одинокой. Учёба закончилась, будущее представлялось туманным и неясным. Решительно сжав кулаки, я позвонила маме.

— Мама, — сказала я, голос всё ещё дрожал от слёз. — Я скоро буду. Мне нужно к тебе. Надолго.