Зеленый шарф, или девушка осень

Тяжелый разговор (часть 1)

Утро пятницы. «Мама в последнее время не поднимает тему моего поступления.» - подумала девушка, заправляя кровать.

«Но что ей я скажу?» - думала она. – «Может: «Я не определилась». Это очень сильно её огорчит. Но поступать в медицинский я не хочу. А если бы и хотела, то не смогла бы. Я не понимаю химию, да и с биологией не всё гут. А репетиторство дорогое. Левашев много раз хвастался тем, что ему его родители репетитора оплачивают по китайскому за большие деньги.» - мысленный монолог девушки прервал стук в дверь.»

- Карина, ты почему так долго в комнате? Ты можешь опоздать на автобус. – сказала женщина, приоткрывая дверь комнаты дочери. – Карина, я сегодня, возможно, буду дежурить, поэтому обед и ужин в холодильнике, поняла? И ещё что ты решила по поводу своей будущей профессии? – пропуская брюнетку к ванной комнате, спокойно спросила она.

- Пока ничего. – чистя зубы щёткой, ответила девушка. На что получила в ответ разочарованный вздох родительницы.

- Карина, у нас нет времени долго думать. Это сейчас так кажется, что времени много и некуда торопиться, но многие уже давно определились кем они хотят становится, кем хотят работать. К примеру, сын тёти Веры, той, что тебе в детстве прививки ставила, решил поступать в полицию. А это огромнейшая нагрузка. Парень олимпиады сдавал, ГТО почти все медали золотые и учится на одни пятёрки с восьмого класса. А ты, моя дочка, ещё не решила куда поступать? – закончила вопросом свой осуждающий монолог женщина, упаковывая себе и Карине бутерброды в контейнеры.

- Мама, а что я? Я ещё не определилась, но скоро решу. Ведь все профессии хороши, так? – пыталась приободрить девушка свою маму, также добавив к своим словам. – Работа должна ведь ещё и нравится, чтоб не в тягость была.

- Карина! Доченька повзрослей, тебе уже шестнадцать. Сейчас общество такое, что не все профессии хороши и не все они простые. И никому сейчас его профессия не нужна. Так ещё чтоб остаться на работе приходиться очень много вкалывать. Иначе тебя заменят кем-нибудь молодым. – начала злиться женщина, смотря в глаза дочери. – Я уже дала тебе время определиться куда ты пойдёшь, но вижу тебе кое-что мешает. Так что, Карина, телефон на стол сейчас же. – скомандовала родительница, грозно нахмурившись. Светло-карие глаза женщины потемнели, а губы сжались в тонкую линию.

- Но, - хотела девушка что-то сказать в свою защиту, как из глаз пошли слезы, а вместо слов всхлипы от своего бессилия. Девушка, засунув руку в задний карман штанов, извлекла свое мобильное средство связи, и протянула родительнице. Протягивая телефон матери, Карина словно прощалась со своим маленьким, но важным миром. В этом мире были ее фотографии, заметки, переписки с друзьями, которых она видела очень редко. И это только малая часть того, что включал в себя он. Это вынужденное прощание с ним разбивало что-то внутри нее, из-за чего в горле образовывался противный горький комок. Женщина взяла устройство из рук дочери. Положив на самую высокую полочку в коридоре его, женщина повернулась к брюнетке, чьи нос и щеки были мокрыми и красными.

- Иди, помой лицо. Скоро в школу. Увижу, что телефона нет на полочке – наказание будет другим, понятно? – спросила женщина, одевая свое пальто и повязывая на голову платок. Заметив слабый кивок девушки, женщина отвернулась, обувая свои черные полусапожки.

- Я пошла. Пока. – попрощалась женщина, выходя из квартиры.

Умывшись холодной водой и успокоившись, Карина вышла из ванной комнаты с красными щеками и носом, который от слез немного припух. Взяв со стола приготовленную еду в пластиковом контейнере, она положила контейнер с завтраком в свой портфель и стала одеваться на улицу. Одевалась медленно и с неохотой, она была подавлена. Руки не хотели попадать в прорези рукавов с первого раза. Нахлобучив кое-как на себя шапку и шарф, она бросила взгляд на полочку. Каким бы сильным не был соблазн ослушаться родительницу, забрать свою вещь и уйти, какой бы не была горечь от несправедливости наказания - Карина не смогла сдвинуться в сторону своего телефона, который лежал за детской фотографией. Потому что ей где-то внутри не хотелось ещё сильнее разочаровывать маму, она понимала причину злости последней. Но все равно внутри девушки все ещё был неприятный осадок.

«Блин, я опаздываю.» - подумала она, посмотрев на часы на кухне. Выйдя из квартиры и закрыв на ключ входную дверь, брюнетка спустилась на улицу. Дойдя по внутреннему дворику до автобусной остановки, Карина посмотрела на расписание автобуса. Следующий девятый автобус должен был подъехать только через тридцать минут, эта информация расстроила её. «Я успею только к началу третьего урока. Под конец второго меня не пустят, так ещё и замечание влепят.» - невесело размышляла Давина, стоя возле остановки, к которой подходили бабушки, мамы с малышами в смешных ярких комбинезонах.

Сидя на скамеечке, девушка считала количество машин серого цвета, что проезжали около нее. «Пятнадцать, семнадцать, девятнадцать. Ой, нет, восемнадцать. Черт, сбилась.» - мысленно ругалась на свою внимательность девушка.

- Извините, а можете сказать сколько сейчас времени? – спросила вежливо брюнетка старушку, что сидела около нее, с надеждой, что время на автобусном табло сбилось.

- Прости, деточка, у меня часов нет. – ответила старушка, извинившись.

- Ничего страшного, спасибо. – улыбаясь старушке, ответила девушка, продолжив свое не очень интересное занятие.

Через минут десять, по ощущениям брюнетки, «Девяточка» подъехала к остановке. Достав давно двадцать четыре рубля, Карина забралась в автобус, отдав за билет деньги водителю. Сев на место около окна, школьница снова задумалась над вопросом матери. Кем ты хочешь стать? «Можно как мама стать врачом, но это сложно. Я не потяну. Не справлюсь ни с ЕГЭ, ни с учёбой там. Учителя, знакомые и многие другие люди говорят, что на медицинском сложно и трудно.»