зелёный взгляд на ночной улице

8 глава

Даша проснулась раньше обычного. Тело ломило, голова болела. Причина была неясна: то ли из-за ночного ливня, то ли из-за событий вчерашнего дня. Она встала с кровати и, с трудом добравшись до ванной, взглянула в зеркало. Ее отражение ошеломило: темные круги под глазами, растрёпанные волосы и опухшее лицо.

— Какой кошмар, — прошептала она слабым, сонным голосом. Ванная комната была окутана густым паром. Горячая вода, почти обжигающая, заполняла ванну до краев. Пена, похожая на снежную шапку, медленно таяла на поверхности. Даша погрузилась в воду, чувствуя, как по коже пробежали мурашки— сначала слишком горячо, затем... ничего. Только тепло, которое проникало в каждую мышцу, в каждую трещину на душе. Она откинула голову на холодную перегородку ванны и закрыла глаза. В ушах все еще звенели голоса:

«Влад не тот...»

«Он использует тебя...»

«Ты только моя проблема...»

Губы сами сложились в горькую улыбку.

- Как же это нелепо...

Пена щекотала подбородок, вода лениво переливалась через край, капая на пол. Она протянула руку, наблюдая, как капли стекают по предплечью, оставляя мокрые дорожки. Как слезы. Только настоящие слезы жгут... Веки стали тяжёлыми. Пар оседал на ресницах, превращаясь в крошечные капельки. Сколько минут прошло? Пять? Десять? Или... Сознание поплыло.ы, похожие на слезы. Сердце колотилось так бешено, что пульс отдавался в висках глухими ударам

Мир растворился в водяной пелене. Сознание проваливалось сквозь слои мрака, и первым, что ударило по нему, были леденящие иглы дождя, впивающиеся в кожу тысячами булавок. Она вздрогнула, пытаясь сообразить, где находится. Улица перед ней не просто тянулась – она змеилась и извивалась, теряясь в серой, бездонной мгле, как лента в бесконечном туннеле. Фонари горели не просто тускло – их желтоватый, больной свет дрожал и расплывался в потоках воды, создавая на мокром асфальте призрачные, пляшущие блики, похожие на ртутные лужи.

Холод. Он проникал до костей. И липкость. Даша посмотрела вниз. Босые ноги утопали по щиколотку в чем-то черном, вязком и невероятно холодном, как болотная трясина. Асфальт не просто пульсировал – он дышал под ней, как живое, огромное существо, ритмично вздымаясь и опадая. Черная, маслянистая масса медленно, неотвратимо поднималась по ее лодыжкам, обволакивая кожу мертвенной, сковывающей хваткой. Она пахла гнилью и ржавчиной. Паника, острая и тошнотворная, сжала горло. Она попыталась дернуть ногой, отчаянно рвануться – но ступни будто намертво вросли в дорогу, корнями уходя в липкую черноту. Каждое движение лишь глубже засасывало.

В метре от нее, словно видения из другого кошмара, стояли двое.

Слева – Влад. Его фигура казалась не совсем реальной, слегка размытой по краям. Гитара в его руках светилась мертвенно-белым, фосфоресцирующим светом, как кость, долго валявшаяся на дне и вымытая дождём на поверхность. Пальцы скользили по струнам, но вместо ожидаемой мелодии лился лишь надтреснутый, полный невыразимой тоски шепот, вплетающийся в шум дождя: "Ты... могла бы... спасти меня?..." Капли дождя стекали по его лицу, смешиваясь с темными, густыми потеками – то ли это были слёзы, то ли кровь сочилась из глубокого пореза над бровью, размывая черты в трагическую маску. Его глаза, обычно такие теплые, сейчас были пустыми и мокрыми, как у утопленника, смотрящего сквозь толщу воды.

Справа – Андрей. Его байк, огромный и угрожающий, низко рычал где-то в его ногах, но звук приходил с жутким опозданием, как в старом, порванном фильме, создавая мучительный диссонанс между картинкой и шумом. Шлем с черным визором отражал ее саму – крошечную, перекошенную от ужаса, как в кривом зеркале страха. Когда он медленно, будто против воли, снял его, Даша вдруг поняла, что боится этого момента больше всего. Его глаза... Они были абсолютно, бездонно чёрными. Ни белка, ни радужки – только две пугающие пустоты, втягивающие в себя свет и надежду. "Кошка..." – прошептал он, и голос его был чужим, скрипучим, как несмазанные петли. Изо рта вырвался густой клуб пара, хотя воздух вокруг был тяжелым и влажным, но не холодным – этот пар казался его собственным, внутренним холодом. Тени за их спинами не просто шевелились – они копошились, как черви, вытягиваясь в неестественно длинные, тонкие силуэты, принимая расплывчатые, но однозначно человеческие формы. Одна из них, самая большая, шагнула вперёд – высокая, зыбкая, с лицом, которое постоянно мерцало и искажалось, как плохо настроенный телевизор, мелькая чужими, незнакомыми чертами.

"ВЫБИРАЙ!" – проревело эхо, раскатившееся по улице, как удар грома, заставив вибрировать стены невидимых домов. Улица задрожала. Фонари замигали в панике и начали гаснуть один за другим, как свечи на ветру, погружая мир во все более густой мрак. Липкий асфальт поднялся уже до колен. Он стал... теплым. Почти живым. Пульсация усилилась, превратившись в мерзкое, ритмичное сжатие, как будто гигантская рука сжимала ее ноги. Даша почувствовала, как мерзкая масса сжимается вокруг её ног с неумолимой силой, медленно, но неотвратимо затягивая внутрь, к холодному, черному центру. Она попыталась закричать – отчаянный, леденящий душу вопль рванулся из груди, но звук застрял в горле комом, превратившись лишь в беззвучный хрип. Ужас парализовал голосовые связки.

Влад протянул к ней руку сквозь пелену дождя. И она увидела – его ладонь и предплечье были сплошь покрыты тонкими, белыми шрамами, переплетавшимися как паутина, будто кто-то резал его снова и снова, методично, с холодной жестокостью. Жест был одновременно мольбой и обвинением. Андрей резким движением сорвал с шеи цепочку с темным медальоном – тот самый, который он всегда носил – и швырнул его ей под ноги. Металл шипя и пуская пузыри, мгновенно начал растворяться в черной массе, как сахар в воде, не оставив и следа.