Зельеварение для перфекциониста (и его кошмара)

Глава 1. Идеальный беспорядок

Воздух в лаборатории №7 был идеальным. Он пах свежевымытым каменным полом, воском от полированных деревянных столов и едва уловимым ароматом высушенной лаванды, которую лорд Каэлен раскладывал по углам для абсорбции посторонних запахов. Каэлен, или просто Кэл для тех немногих, кого он удостаивал такой чести (таковых не было), стоял перед своим главным инструментом — безупречно чистым серебряным котлом. Его отражение в полированной поверхности было искажено, но всё так же безупречно: ни одна прядь тёмных волос не смела выбиваться из строгой причёски, а складки на его мантии лежали с геометрической точностью.

Он с наслаждением расставлял склянки с ингредиентами. «Корень аконита, измельчённый. Глаза тритона, сушёные. Печень тритона, порошок.» Каждая баночка стояла на специальной подставке с названием, выведным каллиграфическим почерком. Алфавитный порядок. Идеальный баланс, его царство и его святилище.

Дверь в лабораторию с грохотом отлетела, ударившись о стену и сбив с неё хрупкую карту магических потоков, которую Кэл вывешивал каждое утро.

В проёме стояла она, Маэвис Рид. В одной руке она сжимала потрёпанную сумку, из которой торчали пучки каких-то трав и угол пергамента, а в другой кружка с дымящимся содержимым, пахнувшим как будто бы жжёным сапогом. Её русые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались десятки непослушных прядей, а на её рабочем халате красовалось несколько многообещающих пятен неизвестного происхождения.

— Утра! — бросила она жизнерадостно, проносясь внутрь вихрем хаоса и развевая свитки на его столе.

Кэл застыл, чувствуя, как по его спине пробежала ледяная волна. Он медленно выдохнул, пытаясь вернуть себе душевное равновесие.

— Маэвис, — произнёс он, и его голос прозвучал как скрип льда. — Дверь. Она имеет ручку именно для того, чтобы её использовать. Без лишнего акцентирования.

— А, прости! — Мэвис махнула рукой, ставя свою кружку прямиком на его чистый стол, оставляя мокрый, пахучий круг. — Руки были заняты. Кстати, у тебя не найдётся щепотки порошка драконьего когтя? Вчера закончился, а мне для утреннего эликсира бодрости нужен.

Кэл вздрогнул. Его порошок драконьего когтя был расфасован по герметичным сосудам и хранился в секционном шкафу под замком. Под замком.

— Мои ингредиенты не являются общедоступными, — сквозь зубы произнёс он. — И, если мне не изменяет память, сегодня твоя смена в лаборатории начинается после полудня.

— Планы поменялись! — пропела она, уже роясь в своём мешке и вываливая на соседний стол ворох кореньев, перьев и несколько сверкающих камушков. Стол мгновенно приобрёл вид места преступления после нашествия диких зверей. — Утром пришла гениальная идея для зелья невесомости. Если добавить в стандартный рецепт перо феникса и… э-э-э… что-то ещё, то эффект должен продлиться втрое дольше!

Кэл с ужасом наблюдал, как она нашла его новую, идеально отполированную серебряную ступку и начала без церемоний толочь в ней какие-то тёмные зёрна.

— Это… это моя ступка для измельчения глаз циклопа! — выдохнул он, чувствуя, как у него подкашиваются ноги.

— Не переживай, отмою! — пообещала Мэвис, не прекращая работы. — Ой, смотри-ка, кажется, я нашла твои сушёные мандрагоры! Они валялись у меня в сумке. На, держи.

Она протянула ему смятый бумажный пакетик, из которого на идеально вымытый пол посыпались крошки. Крошки сушёной мандрагоры. Его величайший кошмар стал явью.

Кэл закрыл глаза. Перед ним стоял выбор: либо он сейчас прочитает заклинание, которое превратит Маэвис Рид в безобидного садового гномика, либо… он пойдёт на эскалацию. Холодную, вежливую и беспощадную.

Он выбрал второе.

Не говоря ни слова, он развернулся, подошёл к своему шкафчику и достал пергамент и чернила. Тщательно вывел: «Глаза тритона, НЕ СМЕШИВАТЬ с печенью тритона! Вкусовые качества зелья ухудшаются на 73%». Он подошёл к полке, где стояли соответствующие банки, и с удовлетворением приклеил записку на самое видное место.

Потом его взгляд упал на её кружку на его столе. Он взял её с таким видом, будто поднимал с земли дохлую крысу, аккуратно поставил на её стол, а на своём, на месте кольца, положил идеально сложенную льняную салфетку.

Война была объявлена. Первый выстрел прозвучал. И это был выстрел идеально сложенной салфеткой.

Мэвис, закончив толочь зёрна, заметила его действия. Она посмотрела на салфетку, потом на его непроницаемое лицо, и на её губах появилась хитрая улыбка.

— Ой, Каэлен, — сказала она сладким голосом. — А я тут вчера нашла у себя пару твоих любимых чёрных чернил. Думала, вернуть, но они такие скучные! Так что я их немного… улучшила.

Она подмигнула ему и вернулась к своему зелью, которое начало издавать тревожное бульканье и менять цвет на ядовито-розовый.

Кэл почувствовал, как у него заныло в висках. Он посмотрел на свой письменный набор. Что она имела в виду под «улучшила»? Он с содроганием представил, что его строгие чёрные чернила теперь могут быть, к примеру, перламутрово-фиолетовыми.

Он глубоко вздохнул. До полудня оставалось ещё четыре часа. И он уже понимал, что это будут самые долгие четыре часа в его жизни. Лаборатория №7 больше не была его царством. Она стала полем битвы. И битва эта явно будет грязной.