Зелья, магия и дракон в придачу

Глава 5

После обеда я решила проветриться. В доме после утреннего визита все еще витала какая-то холодная напряженность, будто сам лорд Аран оставил здесь частичку своего высокомерного духа. Васька дрых на лежанке, прикрыв нос пушистым хвостом — ему было плевать на мои душевные терзания.

Я накинула плащ и вышла за калитку. День выдался серенький, но тихий, без дождя. Сапоги приятно хлюпали по размятой дороге, ветер трепал волосы, выбившиеся из косы. Я дошла до колодца в центре деревни — единственного места, где днем всегда кипела жизнь. Вернее, кипели сплетни.

У колодца, как три вещие вороны на насесте, сидели бабки. Артисса, моя вчерашняя клиентка, занимала почетное место на самой широкой скамье. Рядом с ней расположилась тетка Дарья — худая, как жердь, с вечно поджатыми губами. И Марфа, кругленькая, румяная, похожая на колобок в платке. Ведра стояли нетронутые, разговор, судя по всему, шел жаркий.

Я остановилась поодаль, делая вид, что поправляю ремешок на сапоге. Бабки меня заметили, но прогнать не прогнали — я хоть и ведьма, а своя. Своя, но страшная. Однако новости, видно, так распирали, что даже мое присутствие их не смутило.

— ...и представляете, он к кузнецу пришел! — вещала Марфа, всплескивая пухлыми ручками. — К самому Горынычу! И говорит: у вас, говорит, дым не той густоты. Не по нормам, говорит!

— Да ну! — ахнула Дарья.

— Да чтоб мне на месте пропасть! — Марфа истово постучала себя в грудь, где под платком висел родовой оберег. — Горыныч ему: ты, мил-человек, с каких это пор в дыме разбираешься? А тот: я, говорит, специально обучен. У меня приборы есть!

Артисса крякнула, почесывая сколотый клык.

— Приборы у него. А сам, говорят, третьего дня весь в саже к Элинке ломился. — Она покосилась в мою сторону. Я сделала вид, что очень занята ремешком.

— Ой, не говори! — подхватила Дарья. — А у мельника был? Был! Пришел и давай закрома мерить! Говорит, зерно должно храниться при определенной температуре и влажности. А мельник ему: так у меня мыши, они тепло дают! А он: мыши — это антисанитария!

Я фыркнула, прикрываясь рукой. Бабки дружно обернулись, но я уже приняла невинный вид.

— И что мельник? — спросила Артисса, возвращаясь к разговору.

— А что мельник? — Дарья развела руками. — Послал его, конечно. По-простому, по-деревенски. А тот ему бумагу какую-то сует: распишитесь, говорит, что ознакомлены с предписанием. Мельник: неграмотный я! А он: тогда крестик поставьте!

— Поставил? — ахнула Марфа.

— Поставил! Чтобы отвязался! — Дарья аж зашлась смехом. — А теперь ходит, переживает: вдруг это он подпись на вексель какой выманил?

— Да кому твой мельник нужен с его тремя тощими мешками? — отмахнулась Артисса. — Ты вот скажи, у жреца был?

— Был! — Марфа аж подпрыгнула на скамье. — Пришел к старому Велемудру в святилище и давай обережные круги линейкой мерить! Говорит, у вас, гражданин жрец, круг кривой, не по радиусу чертили. Духи, говорит, через такой круг запросто проходят, защита слабая!

— И что Велемудр?

— А Велемудр ему: ты, мил-человек, духов спроси, слабая защита или нет. И как дунул в свой рог! Те духи, которые вокруг святилища толклись, сразу набежали и давай того лорда за полы кафтана тянуть. Еле отбился, говорят! Велемудр потом еще долго хохотал, обереги поправлял.

Я представила лорда Арана, отбивающегося от духов где-то у святилища, и закусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Бабки тоже отсмеялись, вытирая слезы.

— А у старосты был? — спросила Артисса, отсмеявшись.

— А то! — Дарья понизила голос до заговорщицкого шепота. — Пришел и требует показать, сколько самогона выкурили в этом месяце. Говорит, надо налог пересчитать. Староста ему: так мы для себя, для души! А он: для души — это одно, а если на продажу — это другое. Давайте, говорит, пробу снимем, чтобы крепость определить!

— И что староста?

— Налил ему, конечно. — Дарья хитро прищурилась. — Только самогон-то у старосты — ого-го! С ног валит с полстакана. Лорд этот хлебнул для пробы, глаза выпучил, дышать перестал... Еле откачали! Ведром воды отливали, говорят!

Тут уже я не выдержала и расхохоталась в голос. Бабки обернулись, но, увидев мое веселье, заулыбались в ответ.

— Элина, ты чего прячешься? — окликнула Артисса. — Иди сюда, не бойся. Ты ж наша, деревенская, хоть и ведьма. Садись, рассказывай. Говорят, он к тебе первому пришел?

Я подошла, присаживаясь на край скамьи. От бабок пахло потом, травами и чем-то кисловатым — обычный деревенский запах.

— Первым, — кивнула я. — Едва из кареты вылез — и сразу ко мне. Орал про защиту, про инспекцию, про то, что я нарушаю.

— И ты? — Марфа подалась вперед, горя любопытством.

— А я улыбалась, — я пожала плечами. — И дверь закрыла. А он в карету сел и уехал. Только потом я узнала, что карета была в саже с моего зелья.

Бабки загоготали, хлопая себя по бокам.

— Молодец, девка! — Артисса одобрительно хлопнула меня по плечу так, что я чуть не слетела со скамьи. — Правильно! Пусть знает наших!