Земля без пощады

Глава 8

Когда подошли ближе, Гусаров расслышал:

- … запрещено! Слов русских не понимаешь? Меня Чайник потом самого пендюлями в камеру. Эт в распрекрасном случае.

- Ничего не будет. Обещаю, Генчик. Давай по-нормальному: пять скрябцов, и открываешь. Всего на пять минут! Скрябец за минуту! Разве не кайф? - втолковывал нервным шепотом знакомый голосок.

- Нет, я сказал! Ты точно идиот, Илюш. Я не хочу из-за твоей дури носом в дерьмо. Короче, нет! Через дырку потрепитесь, и вали отсюда.

- Десять скрябов! – остановившись у самой двери, взмолился Герцев.

- Да хоть двадцать, хоть сто двадцать – нет! – бряцнув металлом, разозлился охранник.

На некоторое время наступила тишина, слышалось только чье-то простуженное дыхание и шорканье подошвы.

- Мысль есть, - вдруг встрепенулся Илья. – Закрой меня с ними. Вернешься через минут пять-семь и выпустишь.

Снова тишина. Сторожевой явно тормознулся в раздумье. Затем сказал:

- Пять минут – не больше. Чайковский может появиться, тогда и тебе, и мне кранты. В общем, пять минуток, и я стою у двери, - охранник завозился, шелестя нейлоновой курткой. Лязгнул засов.

Когда дверь отворилась, Гусаров кое-как разглядел сторожевого в густой темени коридора, затем раскрасневшуюся от трудных переговоров физиономию Герцева.

- На все пять минут. И десять монет сразу, - сторожевой ухватил Илью за рукав, едва тот рыпнулся в камеру.

Пока Герц отсчитывал золотые кругляши, Асхат заметно повеселел. Вот тебе на: ожидали Бочкаревских или Нуривева с Басом, а тут Илюшу принесло! Маленькая, но все-таки радость. Конечно, не вызволит он, но ведь не зря же пришел. Не может быть, чтобы выразить пустое соболезнование: такое мог и через дверь. Десять скрябцов просто так не отваливают.

- Запирай, давай! – шагнув в каземат и обернувшись к охраннику, распорядился Герц. Ну точно отважный и безбашенный, какие мы все бываем в двадцать с маленьким хвостиком лет. Ведь может повернуться так, что закрыть-то, закроют, а открою только к утру, чтобы представить Чайнику: вот, гляди, Максим Семенович, нарушитель заведенного порядка.

Дверь, скрипнув, прикрылась, на этот раз без грохота. Едва засов стал на место, Герцев, притопнул ногой, всплеснул руками - прям девица в сердечном возмущении, затем заговорил нервным шепотком, сквозь который пробивалось рычание:

- Вот это вы влипли! Полный писец! Я ж на стреле полчаса топтался. На часы глядь: восемнадцать десять – нету вас. Думаю, ребята неаккуратные. Стоял, курил, в душе тревога наворачивается. И все то на циферблат поглядываю, то на снующие мимо рожи. В шесть с четвертью мысли пошли самые хреновые. Забеспокоился, что кинули вы меня. Чего там: в дело Павловского вникли, раскрутили меня по полной, вот вам и не к чему больше Илюха Герц. С другой стороны, прикидываю, себя успокаиваю, что Гусарик и Сейф не могут ни с кем так подло обойтись. Никогда не было разговоров, чтобы вы кого-нибудь кидали в торге или по делу.

- Не было, потому что не кидали, - отозвался Асхат. – Как нас нашел?

- Вот так. Знакомые подсказали, что возле «Лома» стрельба: оплотские зацепились с нашими. Тут коню, понятно, что в Пещерах оплотских помимо вас не много шарится. Разузнал что к чему. Побежал к Пашке, соседу моему еще по Красноярску, - у него приятель в охране. Целый час терли, потом ждал долго, вот к вам прорвался. Можно сказать, с боем – не хотел сторожевой пускать даже по блату и за бабки. Ладно, что как, рассказывайте, - Герц присел на корточки.

- Особо говорить нечего. Сам, наверно, все знаешь, - Гусаров снова потрогал разбитое лицо, то ли демонстрируя последствия неприятностей Илье, то ли проверяя, насколько распухла щека и губы. – Шли возле «Лома», два каких-то типа открыли пальбу: с обреза картечью и с «Макарыча». Вон, Сейфа зацепило в ногу. Мужика с парнишкой насмерть. Женщина, похоже, умрет – тяжелая. Сейчас сидели, прикидывали: скорее всего, подстава. Только вопрос, кто затеял: Бочкаревские или мстит твой дружок Нурс? – Олег прищурился, не сводя взгляда с Герцева.

- Руслан вряд ли. Я ж говорил с ним. Сразу после «Иволги» к нему, и все правильно изложил, как мы условились, - Илья глаз не отвел, отвечал как на духу. – Он, как узнал, что Бочкаревские Ургина с Кучей завалили, так чуть не завыл. Я аж перепугался: рожа пятнами пошла, глаза навыкате, орет: «Перережу как собак!». Вот такой расклад. Все он думал, как информация по теме Павловского могла на сторону уйти и докатиться до Бочки. Потом будто вспомнил что-то, с места сорвался и бегом до Баса. Дальше не знаю что, но меня они искали, а я до кузниц ходил. Но с этим ладно, с вами-то что? Времени в обрез: стерегущий жмется оставлять меня надолго. Давай решать поскорее.

- Хреново с нами. Если не в курсе, тех трупов, возле менного пункта вешают на меня с Асхатом. Я же тебе объяснил: вышла подстава. Варианта только два, если не Нуриев мстит, то Бочкаревским потребовалось нас закрыть. Нужны мы им зачем-то именно здесь, взаперти, под угрозой близкой расправы. А если не то и не другое, то дело еще хуже - расстреляют нас без лишнего шума завтра на рассвете, - пояснил Гусаров. О тяжелом кошеле Снегиря говорить не стал. Ведь дело теперь вовсе не в деньгах.

- Бля!.. – только и выдавил Герцев. – А так все нормально складывалось… Я в лавку бегал, заказал кое-что в дорогу. С Виталькой Черенцовым по предстоящему кое-что перетерли. Думали пару дней на сборы, и двинем вместе с вами, пока оттепель и нет ветра. Вот так думали, надеялись, в башке даже не вертелось, что все может кончиться таким обломом! - он торопливо достал пачку «Континента». Закурил, спохватился, предложил сигарету Сейфулину. Потом поднял взгляд к Гусарову и тихо-тихо сказал: - Олежек, расскажи, где то место? Я вам добра и удачи желаю, но вдруг вы отсюда не выберетесь. Зачем такой ценной информации пропадать?

Гусаров придвинулся к нему, притянул к себе за молнию куртки и сердито ответил:

- Не знаю я! Понял? Если бы имелась перед глазами карта, то мог бы прикинуть, подумать: имеются кое какие наметки. Но без карты разговора нет. А ты, Илюш, пришел зачем? Выудить из меня, так сказать, перед лицом моей близкой смерти, точно расположение Земли чудес?