Земля без пощады

Глава 12

Гусаров смотрел на Нурса с ухмылкой. Неужели эта мразь, приловчившаяся красиво выпендриваться в пределах Пещер, думает испугать его на тропе? «Здесь и сейчас» - надо же как загнул! Если вернуться к разговору, прерванному перед тем, как Илюха угощал водочкой в «Иволге», то да, имелось предложение выяснить кто есть кто на ножах или, как говориться, вручную. Хоть так, хоть этак, Нурс Гусарову не соперник. Олег еще вчера убедился в этом. Прочитал в его мечущихся зрачках и дрогнувшем голосе. Куда ему, Русику, понтовитому распальцовщику, неизвестно чем занимавшемуся в прошлой жизни биться здесь, на тропе по-честному. Гусарову вспомнилось, как еще задолго до Девятого августа, лет семь назад довелось вместе со Снегирем и Китчем участвовать в занятном мордобитии. Занесло их на байках в поселок в предгорьях Саян. Нырнули в придорожное кафе пивка попить, а когда вынырнули, стоят возле их мотоциклов местные числом то ли шесть, то ли семь. Самый ерипенистый для затравки взял и монтировкой по Сашкиному байку. Мощно так - загудел обиженный металл. Вот тут и началось: в ход пошло, что под руку попало, орали благим матом, кровью харкались, но бились. Потом еще по проселочной километров тридцать драпали от ментов, при чем Китч с поломанной рукой – как только смог руль удержать? И случалось подобных заварух много в его жизни. А теперь это мурло, холеное и лакированное по нынешним временам, смеет говорить «здесь и сейчас»! Самое поганое, что действительно смеет: ведь за ним четверо твердых лбов: у кого калаш, у кого винтовка да «макарыч» для коротких разборок. Чувствует, сволочь, сверхнадежный тыл, и за вчерашний конфуз отомстить ой как хочется!

- Ты в себе, Русик, так уверен? Могу дать фору, ты с тесарем, я – без, - Гусаров не сводя с Нуриева темного взгляда, расстегнул последнюю пуговицу полушубка и с издевкой добавил: - Если, конечно, свой тесарь сумел с той доски вытащить. Ведь я крепко кидаю.

- Можешь дать фору? – Нурс крутанул своей горбоносой физиономией к Басову. Засмеялись одновременно: Нурс сдержано, с ноткой злости или едва скрытого раздражения, Леня простовато, со всей душевной глупостью. Неизвестный в штопаной синей «аляске» их веселье не поддержал. Мужики, тянувшие сани, лишь остановились в сторонке, переводя дух.

- Гусарик, ты мне ничего не можешь дать. Запомни это, брат, пока я с тобой так, по-хорошему, - дернув автоматом, прошипел Нурс. – Я тебе сейчас ноги нахрен отстрелю. Понял, сука! И будешь ходоковать ползком. Где Сейф? Или ты его уже закопал? Говорят, попортили его дважды. Возле «Лома» и когда лез через стену. Так?

- Тебя это еб.т? – Олег прикинул, что в случае чего татарин не поможет. Для прицельной стрельбы из обреза все-таки далековато.

- Да вон он. Ну, иди-иди сюда, братишка. Разговор тут на всех один, - Нуриев, опустив автомат, махнул рукой в сторону распадка.

Гусаров оглянулся. И какого черта Асхат покинул лежку? Вот и не имеется маленького козыря. Хотя от этого козыря одно расстройство. Не в смысле, что Сейфулин плохой стрелок (стрелок из него очень ничего), а в смысле резаной двустволки против калашей. Где-то в недобрых изгибах сознания шевельнулась мысль: а если бы по-другому? Если бы сидеть и ждать, не выходя к Илье, какой прок тогда? Покрутился бы Герц-отступник на развилке, покричал, мол, мужики, караул, где вы?! Потом бы подтянулись эти пятеро ладных членов во главе с Нурсом. И что дальше? Ждать, когда они убедятся, что встреча не состоялась, и свалят назад к Самовольным Пещерам или еще куда? Самим при этом остаться ни с чем, без целковиков, жратвы, оружия – обреченными на скорый и хреновый конец. Другой вариант: дождаться, когда они тронут в обратный путь, и обойти их лесом. За Медвежьим камнем ближе к вырубке устроить засаду. Сани-то явно с приличным грузом, может по стоимости в разы более приличным, чем все потерянное благодаря Бочкаревским. Если засаду соорудить грамотно, так чтобы неожиданно нос к носу, то картечью с обреза есть шанс уложить двои, а то четверых. Свинцовые шарики – они, что игральные кости матушки-Смерти. Ну, для кого-то, конечно, Жизни. А потом лихо, вручную, кто кого задушит, забьет. Можно было бы так… Вот отчего люди подаются в банды, живут как зверье в норах и выходят на охоту к тропе, становясь злее волков, беспощаднее зимаков и мерхуш. От безысходности, от слепого, болезненного желания выжить хоть как-нибудь. Чтобы стать одним из этой стаи, нужна вовсе не смелость, а достаточная степень отчаянья, еще немного ненависти к другим, тем, кто оказался удачливее тебя. Дурные мысли… Если они приходят в голову, значит что-то не в порядке в этой голове. Или в душе.

- Пушку опусти, брат, - издали крикнул Нурс татарину. – Я решил к вам по-добряче. Чего там, забудем вчерашнее, а? Мы с Леней быканули, по ясной причине. Илюха ж вам все растрепал: Ургин был край как нужен. А вы тоже - буром. Ну понятно, ходоки – крутые, куда ж там нахрен: короли таежных троп.

- Чего хочешь? – прервал его присказку Гусаров. Куда Руслан клонил, было уже понятно, но хотелось услышать это от него с ясностью и всеми возможными деталями.

- Хочу, братья, вас нанять, - он улыбнулся, кривя губы и поправляя клетчатый мохеровый шарф.

- Занятная байда. У тебя денег много? А то мы дорогие работники. Правда, Сейф, - Гусаров шагнул с тропы вправо и обернулся к Сейфулину. Тот держал обрез стволами вниз, но по выражению лица татарина читалось: готов он в любой миг дать дуплетом в наглые пещерные рожи.

- Да, - согласился тот, слышавший только последнюю часть разговора. – В меня бабла помещается много. Ой, сколько! На то я – Сейф. А че за работенка?

- Простая работенка-горботенка: сани оттянуть в одно место. Хват с Мобилой устали. Глянь-ка, ребята пар из задниц пускают – непривычные к таким трудам. Вот вам предлагаю впрячься, - Нуриев достал пачку сигарет, не спеша выбил одну, прежде чем прикурить, добавил. – Как мы просекли, выбора у вас нет. Куда вам без жратвы и целковиков? А, Гусарик? Так что понты в сторону. Беретесь или сдохните здесь?