Земля без пощады

Глава 2

Остановились в километре от селения, свернув с тропы к реке и найдя укромное место между поваленных сосен. По решению Нурса к Выселкам отправился Гусаров в сопровождении Баса и Егора Полесова. Как ни возмущался Асхат, как ни бил себя кулаком в грудь, переходя от сердечных заверений к столь же сердечному мату, Нуриев его не отпустил. Сейф аж загрустил по-черному: шлепнул шапкой о землю и сел между замерзших корней. Все глядел исподлобья вслед уходящему Олеже и двум пещерным. Татарину в Выселки позарез надо. Товарищи у него там, пусть и не слишком близкие, но давно их татарин не видел: душа истосковалась по выселковым. После жутких злоключений последней ходки хотелось выговориться за стопкой самогона перед ребятами, которых знал. А Нурс не дурак: ведь где гарантии, что ходоки – отпусти их разом в селение – вернуться обратно? Схоронятся там, карту раздобудут и соберут свою команду, топать к заветному местечку Павловского.

- Хватит задницу морозить! Давай, ставь палатку, - рявкнул на Сейфулина Нурс, утомившись наблюдать за его озлобившейся физиономией. Чтобы не идти на слишком крутой разлад, подсластил: - Вечером с меня сто грамм спирта, так что рожу не вороти. Можно и больше, чем сто. По нормальному посидим, бухнем. Выйдет не хуже чем в этом гниднике, - он ткнул автоматным стволом в сторону Выселок.

Асхат не сразу сдвинулся с места, но все-таки встал, пошел к саням разбирать вещи. Не то, что бы купился на какие-то сто грамм спирта, просто решил: бессмысленно сидеть с кислой миной будто обиженный пацан. Против Нурса, пока тот кормит и поит, не попрешь. Надо честно перед самим собой признать: находишься у пещерных в паскудном рабстве. Временном, разумеется, рабстве. Или, если не по нутру слово «рабство», можно признать себя собакой, служащей за брошенную кость. Если посчастливится доползти до Земли чудес, тогда выйдет другой расклад. Все перемениться. Как? Об этом не стоит гадать, ибо этого не может знать никто.

Илья подскочил, начал помогать татарину, развязывать тент. Пальцы без перчаток озябли, но кое-как с крутыми узлами Гусарова сладил. Хватов взялся за топор, застучал, срубая сосновые лапы, чтобы постелить под днища палаток. И Мобила, измотавшийся в дороге, принялся неохотно расчищать площадку, пиная сухие сучья и шишки. Когда занимаешься делом, скандал и всякая неприятная тема перестает иметь прежнее значение.

Гусаров по пути к селению сожалел, что выпали ему такие попутчики, вернее сказать конвоиры. Ясен пень, что Нурс приставил ему Басова и Полесова, потому что доверял им больше, чем Мобиле и Хвату. Последних, как начал догадываться Олег, Нуриев взял в ходку потому, что эти ребятки, хоть и не так близки ему, но прославились недавним рейдом к Енисею. Так далеко из самовольцев никто не осмеливался забираться. Если быть честным, не только из самовольцев, а вообще никто из известных Олегу людей не ходил на запад в такую даль. Почему Руслан выбрал этих двоих вместо многих своих кентов, близких по духу и сволочным понятиям, тоже имелось объяснение. Во-первых, эти двое имеют опыт хождения по кряжу (что невозможная редкость среди пещерных) - такие люди край как нужны в команде. А во-вторых, Нуриев в своем блатном окружении не доверял никому, за исключением как Баску. Бухать и лиходействовать под крышей Хряпы – это одно, а пускаться в серьезные авантюры вдали от самовольных владений – это вовсе другое. Здесь уже прочь прежнее товарищество и сердечность. Тем более что получил недобрый урок: его же дружки и спалили Бочкаревским все по теме Павловского. И обставили бы его, ушли с ходоками Бочки, ребятами подготовленными для скитаний по тропам, если бы не совпадение известных обстоятельств.

С Басом, Мобилой и Хватовым все понятно, а вот Егор Полесов в шайке Нуриева – темная лошадка. Мутный тип. У него даже кликухи не имелось. Хоть Нурс, хоть лопуховатый, не сдержанный в словесах Басок так и называли его: Егор. Гусаров, сунув в рот несколько кедровых орешков, покосился на Полесова: рожа вечно недовольная, точно страдающая от зубной боли, за то всегда выбритый, аж щеки лоснятся. Каждое утро жужжит заводной бритвой – это у него святейший ритуал. Прошлые дни, когда стояла оттепель и тропа местами раскисла, так он обходил грязь с особым старанием, и обтирал о снег сапоги. Чистюля, интеллигент, блин. Но с оружием обращаться умеет. И его ухоженному образу как-то не очень подходит штопаная «аляска». Такому персонажу больше к лицу костюм с галстуком, дубленка и норковая шапка. В лапы вместо калаша дипломат. Может, Полесов - человек одного из пещерных верховод? Олег раньше думал над этой версией, но всякий раз ее отбрасывал. Если бы Хряпа или Скрябец прознали о местечке Павловского и предстоящем походе туда, то разве бы направили они всего одного свояка? Чушь. Они бы снарядили большую группу из охранников и охотничьих людей. Если Земля чудес существует, и там всего о-го-го, как расписывал Илья, то пещерные верховоды поднатужились скорее подмять это о-го-го под себя. Если контейнеры с оружием, жратвой и шмотьем попадут в другие руки, то здесь вопрос даже не в прошедшем мимо добре, а куда более серьезный вопрос. Ведь такие значительные ресурсы в чужом ведении – это прямая угроза экономическому могуществу Пещер. Не может быть Полесов засланцем Хряпы или Скрябцова – это сто пудов.

- Там точно все пучком? – настороженно спросил Леня, кивнув на ворота. – Отвечаешь? А то быканут твои выселковые. Мне такие расклады нахрен не нужно.

- Нормально будет, - отозвался Гусаров. – Если сам будешь с людьми нормально.

Остановившись на бугре, Олег оглядел Выселки. Стена из худых, кривеньких бревен невысокая, чуть более чем в человеческий рост. Возводили в спешке, кое-как ковыряя мерзлый грунт, кто заостренной палкой, кто ножом или топором. Ведь лопат, говорят, было на всех только три. Ворота – не ворота, а скорее калитка. От зверья не слишком напористого защитит, а лихие если бы решились напасть, вынесли бы в два счета. Только не зарились на Выселки окрестные банды: нечего взять в этой нищите. Да и к тому времени, как образовалось горестное селение изгнанных из Оплота и Самовольных пещер, крупные банды перевелись, а по кряжу гуляли ветры, заворачивали крепкие морозы.