Земля без пощады

Глава 3

Бывают в жизни такие расклады, что, сам того не желая, становишься на сторону людей, которых недавно недолюбливал и презирал. Сам уподобляешься им, и в неожиданных переделках поступаешь так же паскудно, как они. Потом хоть объясняй себе, хоть со всей изворотливостью доказывай, мол, так вышло, по-другому никак нельзя – все равно эти вшивые оправдания имеют мало значения для беспокойного демона, сидящего в тебе и называемого «Совесть». Совесть… она глуха к оправданиям, и грызет каждую минуту днями, ночами. Некоторые считают, будто Совесть – это одержимость или этакая болезнь. От нее можно вылечиться, если меньше прислушиваться к ее неугомонной возне и всегда поступать рационально. А на до ли?

Вот Миха-саночник, чем он заслужил кулаком в рожу? Тем, что не пожелал отдавать свое добро за несколько золотых? Спору нет, армейские карты ему ни к чему, а кому-то они край как нужны, но Мишкино право продать их или приберечь для личных нужд. Значит, отняв у него карты, повели себя пещерные по-бандитски. И Гусаров в разбое сыграл не последнюю роль: именно он приложил саночника по затылку, так что из того на вытряхнуло сознание. А ведь мог заступиться. Хотя бы попробовать решить конфликт миром. Какие теперь оправдания? Что Басов бросил на колоду три или четыре скрябца да оставил пару банок консервов? Жалкие оправдания. От них вовсе не становится спокойнее, и чувствуешь острые коготки вины. Царапают они тебя и так, и сяк. Совесть… Так болезнь она или нет?

Олег оглянулся на Выселки. Сизый дымок с черной верхушкой Лувра скоро скроется за лесом. Справа еще долго будет тянуться обрывистый берег Колквы, слева останется Медноречье с цепью незримых отсюда озер. А впереди вдалеке, вдалеке уже проступал из-за низких туч скалистый хребет. За ним, когда облачность выше, видать как курят бурыми дымками южные вулканы. Им пока нет названия – выросли по геологическим меркам недавно - после Девятого августа, когда ад сошел на землю и вся она ходила ходуном.

Путь к месту Павловского через хребет. До расчетной точки, если прямиком, не отклоняясь к перевалу и не виляя тропами, километров семьдесят. Много это или мало? На байке по хорошей трассе полчаса езды. А с гружеными санями, утопая по пояс в снегу, эти километры превратятся во многие дни пути. Возможно, пути в один конец. Если взбунтуют ветры, хотя бы вполсилы августовских, то выжить при переходе через хребет мало шансов. И без ветров, метелей на нехоженых тропах так же балансируешь на грани жизни и смерти: наткнешься на крупную стаю волков, косматых мерхуш или зимаков – вот и отходился.

Еще проблема проблем: кусок карты остался в руках Силантьева. Важный кусок! На нем последняя часть маршрута. Разумеется, на недостающем обрывке не отмечена жирным крестиком Земля чудес. Но область ее поисков Олег определил за прошедшую ночь, вспоминая слова Ургина, записи в его дневнике, сверяясь с картой, прикидывая, высчитывая. Размашистая вышла эта область. Придется исходить ее вдоль и поперек, поднимаясь на вершины гольцов, спускаясь в долины, тратя многие дни, пока заветное место Павловского не обнаружит себя какой-нибудь деталью. Хотя не обязано оно себя обнаруживать: если полпредовские контейнеры (или в чем там еще хранится брахлина и продукты) смыло водой или занесло снегом, то какое к черту обнаружение? А может, и вовсе прикидки неверны. Что тогда? Как долго придется блуждать по ущельям, карабкаться на горы, скатываться с них, прежде чем осмелишься признать свою ошибку и равное гибели поражение? Ведь человек безумен в вере, надежде на лучший исход, и вместо того, чтобы вовремя повернуть обратно, будет тратить время и силы до последней капли, пока не высохнет, не загнется от отчаянья.

- Олеж, - догоняя, окликнул его Сейфулин. Мобила сделал милость, впрягся во вторую санную связку, и Асхат получил недолгий отдых.

- Ну? – Гусаров обернулся, мрачный с утра от дум о предстоящем переходе и вчерашних неприятностях.

- Да так потрепаться, - татарин поправил, сползавшую на брови шапку. – Шел и думал всякую хрень. К примеру, далеко за хребет никто из наших не ходил. Неизвестно, чего там.

- Особо никто не ходил, если не считать группы Ямщикова. Еще Ледяхов с… Знаешь с кем? – Олег сбавил шаг и взял правее, по глубокому снегу в обход торчавших из-под пепельно-серой корки камней. Сейф на его вопрос пожал плечами, и Гусаров разъяснил: - С Ургином. Погода на недельку установилась нормальная - они двинули туда. В общем, через перевал.

- Чего их туда понесло?

- Не пустое любопытство, ведь оба не мальчики. Хотели с высоты оглядеть, что по ту сторону. Видишь ли, были наметки, что вблизи за хребтом стоит селение. Но ничего не нашли, хотя карабкались на Шелудную и ночевали на высоте. Думали ночью увидеть сверху огни, - дальше снег был глубже, и Гусаров рассудил, что самое время стать всем на лыжи. Не дружат с лыжами самовольцы, и снова начнутся проблемы, как в пути к Выселкам, но другого выхода нет. Ладно, ближний подъем можно еще одолеть ногами, за подъемом видно будет.

- А этот, Ямщиков далеко забирался? – продолжал с расспросами Асхат.

- Этот Ямщиков со своими не вернулся. Ушло их на юг, в те места, - Олег кивнул подбородком в сторону хребта, - шесть человек. Не вернулось ни одного. Притом, что кроме Ямщикова, опытного ходока, в группе был некий Димка Озноб, который из геологов, и южную часть кряжа он знал как мы тропу до самовольцев. Всякое, конечно, может с людьми в переходе случиться, но как Ямщиковские исчезли, так появилась легенда, что по ту сторону может быть поселение поприличнее Оплота, тем более Выселок. Мол, блуждали они, блуждали за хребтом по долине, на поселение наткнулись. Там осели.

- Олеж, ты думаешь, на кой я спрашивал, ходил туда кто или нет? – татарин отстал на десяток шагов. Оступившись, угодил по пояс в снег, и чуть не замычал от боли: все-таки давала знать рана, полученная в Пещерах возле «Лома». Ногу не так поставишь, боль хватает от бедра чуть ли не до затылка. – За тем и спрашивал, что соображение возникло: вдруг за горами тоже народ живет, - продолжил Асхат. – Почему нет? Это мы считаем по привычке, что весь обитаемый мир расположился вблизи Оплота, и только там, где нам все известно. А за хребтом, туда дальше, почему бы не стоять селениям или даже городку не менее размахом, чем у самовольцев?