Земля после конца времён

III

Дрим, сколько себя помнил, жил на этом берегу и прятался в тени каменного мегалита, хотя всего год назад он был здесь вместе со своей семьей. В его памяти навсегда остался большой и сильный отец, защищавший их, практичный и находчивый, пусть иногда и несговорчивый, и мать, заботливая и внимательная, знавшая множество невероятных историй и легенд о мире и существах, его населявших. Еще в детстве малышу объяснили, что на самом деле их племя не ограничивается тремя особями и есть множество других, разбросанных по всему свету, просто большому стаду таких крупных животных трудно найти пропитание, поэтому когда-то им пришлось разделиться – так его родители оказались у мертвой реки.

Дрим любил слушать рассказы матери, когда отец уходил добывать пропитание и они оставались вдвоем. Глава семейства не любил истории, не касавшиеся выживания в окружающем мире, а тем более не одобрял, когда его сын забивал всякой чушью свою ушастую голову. Больше всего малышу запомнились сказки о далеком-далеком прошлом, хотя, кто знает, сказки то были или размытая рекой времени быль. Матушка вечерами шептала ему о прекрасном, ярком мире, где жило множество удивительных существ, которые не всегда пожирали друг друга. Там было много всего: и воды, и растений, и все жили в гармонии, а природа находилась в равновесии. Еще в этом мире обитало удивительное многочисленное Племя – говорят, они имели четыре ноги, но ходили прямо, всего на двух, а еще отличались такой изобретательностью, какую невозможно себе вообразить. Не имея крыльев, они научились летать; природа не дала им жабры, но они приспособились плавать под водой, оставаясь на глубине долгое время; эти невероятные создания строили себе огромные норы и гнезда на земле и насочиняли бессчетное количество всякой интересной и диковинной всячины. Но среди творений Племени было множество таких, которые предназначались для истребления себе подобных – этого Дрим так и не смог понять. Зачем убивать тех, кто не охотится на тебя, к тому же твоего вида, если вокруг такое изобилие и всего хватает на всех? Ма рассказала, что виной всему была болезнь, поражавшая разум почти каждого члена Племени от рождения – но что это, объяснить она так и не сумела. Про себя малыш решил: от множества хитрых изобретений мысли прямоходящих созданий тоже стали хитрыми и совсем запутались, как это бывает у лесных тварей, если они долго не могут найти воду, и от жажды разум их понемногу высыхает. И вот однажды два самых больших и могучих стада Племени не поделили что-то и устроили Большой Облачный Бум – что это такое малыш тоже до конца не понял, но главное – это делает очень большой и громкий Бум, много света и Ядовитое Облако, после которого умирают многие как после Черной Зимы. Тогда-то и исчезли с лица Земли удивительно изобретательные, но пораженные болезнью разума существа, а мир навсегда стал другим – но еще не таким, как сейчас. Сначала Облако породило Зиму, самую первую, долгую и жестокую, убившую почти всех, а тех, кого она убить не смогла – изуродовала в приступе неуемного любопытства, словно ребенок, отрывающий стрекозе крылья – как-то она без них полетит? Ходили слухи, что немногие из Племени прямоходящих укрылись за рекой – той самой, на берегу которой поселилась его семья, якобы туда не добралась ядовитая чума, сожравшая планету. Хотя все это были чистейшей воды домыслы: никто не знал наверняка, как давно все произошло, а туман другого берега надежно и безмолвно хранил свои тайны. В детстве, по ночам, когда родители спали под защитой каменных плит, Дрим вглядывался в густую темноту над мертвой водой. Иногда, если воображению случалось особо разыграться, ему мерещились в сумрачной пелене того берега блуждающие призрачные огоньки. Тогда малыш воображал, что там, за рекой, все еще живет удивительное прямоходящее Племя. На самом же деле, в реальном мире не существовало ничего, кроме опасности, кровожадных тварей, ядовитых растений, насекомых да смерти с тысячью масок, поджидавшей на каждом шагу.

Однажды сказки закончились вместе со счастливой жизнью для Дрима под опекой родителей: наступила очередная зима, и пересох источник пресной воды – единственный в округе в это время года. Отец отправился к лесу, надеясь найти хотя бы ручеек, пригодный для питья, и не вернулся. За ним ушла мать, строго настрого наказав сыну не высовываться из укрытия и ждать их возвращения. Спустя два дня тревожного одиночества и холодного слепого страха Дрим понял, что родители не вернутся никогда. Тогда он вышел на берег реки и, подняв заплаканные глаза к пустому небу, стал ждать смерть – он не представлял себе, как жить теперь, без мамы и папы, в пугающем большом мире. Однако, вместо голодного стервятника с Сумеречных Гор судьба подарила ему Пэка – того несло течением у самого берега, только чудом зверек был все еще жив. Дрим догадался опустить нос к самой воде, за него-то и ухватился отчаянно барахтающийся зверёк – это было одно из тех редких, счастливых исключений, которые только подтверждали дурную славу мертвой реки. Так и встретились два одиночества: спустя несколько минут, прочистив легкие от воды придя в себя, Пэк выдал спасителю историю своей короткой, но крайне богатой на события жизни.

Существа, которых природа обделила по части острых клыков, длинных когтей или смертоносного яда, искали другие пути для выживания, порой особо оригинальные. Так собратья Пэка кочевали по лесам и долинам, время от времени пробираясь к реке. Несмотря на обилие хищников в этих местах, популяция маленьких созданий, питавшихся корнями и жуками, не уменьшалась. При этом они были напрочь лишены самого главного, позволяющего выжить в негостеприимном мире – инстинкта самосохранения: ели все подряд; лезли из любопытства во всевозможные норы; заслышав шорох в ночном лесу, тут же кидались проверять – что там, а их миграции проходили через ареалы обитания самых опасных убийц животного царства. Его вид могли бы полностью уничтожить всего за неделю, если бы не одно «но»: плодились сородичи Пэка с той же скоростью, что и запихивали себе в рот потенциальный обед. Таким образом, будучи легкой добычей для охотников, эти зверьки компенсировали потери самым естественным образом, не переставая быть при этом ужасно бестолковыми по части выживания. Не лишены они оказались и некоторой родовой философии: крайне дорожили семейными узами, помнили всех до единого родственников до десятого колена по именам, но очень практично относились к их гибели. Да, мы очень любим тетушку Иво, как-то она заблудилась на соседнем дереве… Как, тетушка Иво умерла? Досадно, а мы очень любим дядюшку Эма, вооот такущий хвост у него, ни у кого такого нет…