Земля забытых фантазий

Глава 3 Два бессмертия

Кощей слушал доклад вполуха. Он постукивал по трону пальцами, унизанными драгоценными перстнями. Его корона лежала у него на коленях. Тяжёлая была корона, в самоцветах и золотых завитках. Голова от неё болела.

Секретарь снова принёс жалобы на Соловья-разбойника. Он носил их каждую неделю в пухлой синей папке. Зачитывал громким бодрым голосом, отчего в висках пульсировал невидимый дятел. Кощей терпеливо делал вид, что слушает, а сам погружался в свои мысли. Ничего нового секретарь всё равно не расскажет.

Соловей действительно был отморозком, каких мало. Немало Кощей денег и богатырей потерял, пока они с Соловьём мерились чья власть сильнее, а безнаказанность безграничнее. Дерзко разбойничал Соловей с бандой на дорогах, грабил путников, невзирая на их статус. Налогов в казну не платил, людишек убивал почём зря, поля жёг и деревни. Как Кощей во времена своей бурной молодости. Соловей в руки закона категорически не попадался, чего только власть не предпринимала. Кощей отправил специальный отряд, чтобы изловить дерзкого разбойника. Сильных богатырей отправил, отборных. Уже через неделю они все вступили в банду под начало Соловья. Талант у разбойника был людей организовывать и под своё начало ставить. Да так ставить, что те пикнуть боялись. Приказы выполняли до того, как Соловей их формулировать закончит. Эхо ещё разносило Соловьиное: «… и мать вашу!», а разбойники уже неслись приказ выполнять, обгоняя эхо.

Тогда Кощей пообещал ларец с золотом тому, кто Соловья поймает и во дворец приведёт. Деньги – главный двигатель всего, всегда и везде. У всего есть цена: у верности, у страха, у порядочности. Кощей всегда был щедр на награду. Соловья привели во дворец, обмотанного цепями вдоль и поперёк. Царь приказал всем выйти и оставить их наедине. Ну как приказал? Повёл глазами в сторону двери, вся челядь в том направлении и растворилась.

Они смотрели друг на друга и молчали. Кощей — высокий, очень худой, с усохшей на лице кожей и злыми чёрными глазами. А вы думали, что бессмертие подразумевает и вечную молодость в комплекте? Старение неизбежно даже при бессмертии и со временем оно становится всё более отчётливым и устрашающим. Соловей на тот момент был молодым и крупным мужиком. Мышцы его надувались под рубахой, кулаки сжимались. Синие глаза колючим льдом смотрели на царя, губы кривились в ухмылке в зарослях рыжей бороды. Он ни разу не отвёл глаз. Стоял, молча набычившись, и пялился исподлобья. Не было такого человека на памяти Кощея, чтобы вот так борзо ему в глаза смотрел и не сморгнул. Надо брать…

«Никто не может упрекнуть меня в несправедливости. Я всегда даю выбор виноватым. Ещё один шанс. И тебе дам. На столе топор лежит и ларец с деньгами. Если выберешь топор, то прямо сейчас на площади тебя обезглавят. Повесят голову твою на городских воротах на неделю. Птицам будет велено глаза твои выклёвывать прилюдно. Народу будет велено плевать тебе в морду. Если выберешь деньги — поступишь ко мне на службу. Поставлю тебя главным над дружиной. Войско мне нужно, чтобы соседи при одной мысли о мысли про мою дружину завещание начинали составлять. Лезть в твои дела не буду. Но подчиняться мне будешь беспрекословно!» — высказал Кощей предложение тихим, стальным голосом.

Царь самолично снял с разбойника цепи. Соловей выбрал деньги. А что же ещё? Все так поступали. У всех есть цена. Отдал ему Кощей под начало армию, таможню и малую дружину, что в городе за порядком следила. Предупредил, что в случае неповиновения выбора больше не будет, ждёт разбойничью голову топор. Соловьёва служба не сильно отличалась от его вольной жизни, только теперь его действия охранялись законом.

И понеслись во дворец письма. Почтовые голуби целыми стаями слетались. Новобранцы в дружину прямо с первого дня начинали строчить жалобы на дедовщину. Но уже к концу первого года те, кто выжил, становились безупречными вояками.

Помнится, одним серым осенним вечером, маялся Кощей то ли от скуки, то ли от подагры. Хотелось ему чего-то. Смотрел он в тёмное окно на тянущийся бесконечными нитями серый дождь и представлял, как его богатыри выстроятся у границ Шушпандии. Одеты они будут в железные панцири, чтобы никакое оружие не проткнуло. Шлемы на головах с рогами. И к сапогам набойки железные, чтобы устрашающе цокали, когда пехота войдёт в столицу. Минут сорок представлял, почти решился. Потом горничная Дуняша молока принесла с печеньем, про племянника своего непутёвого рассказывала и про кота-ворюгу. Кощея и отпустило.

А через три дня король Шушпандии прислал ключ от столицы и трёх своих дочерей на выбор. Девок потом назад отправили. К чему они Кощею в его годы? А ключ в тронном зале на обозрение повесили. Чтобы послы других стран смотрели да на ус мотали.

Вот как боялись Кощеевой армии. От одной Кощеевой мысли про войну в трепет впадали и в ноги бухались. Ну, если не считать ту историю со Скачевьем. А ведь никому тогда не говорил о своих мыслях о войне с Шушпандией. Да-а… Хорошо разведка у них работает, себе такую надо.

Короля соседского звали Кухулин Очередной Шушпандский. «Очередной», потому что цифрами и буквами в стране владели только в Министерстве Международной Торговли и Отношений. Основное население грамотность приравнивало к колдовству и всячески её избегало. Поэтому у короля не было своей индивидуальной цифры после имени. Имя у него тоже было традиционное для всех королей. Поэтому в легендах нельзя было понять, какой именно король был ответственен за подвиг или поражение. Смешно. Легенды про Кощея были очень конкретными. Целый штат работал для создания жития Великого и Бессмертного. Сам Кощей тоже пописывал иногда мемуары.

Жаловались Кощею и на таможню. На днях посол из дружественного государства через таможню смог только платок носовой пронести (и то потому, что посол им пот со лба вытирал, нервничал), остальное конфисковали как запрещённое. Зато по-настоящему запрещённого в государство не ввозилось, всё оседало там же, на таможне. Тут уж лучше перебдеть, как говорится. И прибыль в Кощеевы сундуки стекалась регулярно и налоги с дохода у таможни были самыми высокими.