Земля забытых фантазий

Глава 4 Мир полон загадок

Баюн вышел из леса на поляну и поднял морду. Послеполуденное солнце припекало, даже жарило. Кот чихнул и потёр нос лапой. «Дождь будет, — сказал он сам себе. – Смотри, Лизок, там сено в стогу. Где-то рядом жильё. Наверное, мы рядом с границей и скоро окажемся в Шушпандии». Кот разбежался и плюхнулся в сено. Мягкая трава приняла его тело в свои объятия. «Давай передохнём», - предложил он.

Лиза села рядом, вытянула уставшие ноги. Свежее сено пахло разнотравьем и было таким мягким, что потянуло в сон. Лиза закрыла глаза. Запах сена напомнил о доме. А если родителям не понравится её жених? Почему это она решила, что при наличии жениха ей сразу простят побег? Лиза открыла глаза, пытаясь прогнать мысли и чувство вины, противно заворочавшееся в районе желудка.

— А-а-а-а! — послышался откуда-то тоненький крик.

— Баюн, ты слышал? — Лиза встала и принялась оглядываться. – Кто-то кричал.

— Кошку убери! – донеслось сверху. – Убери кошку с посадочной площадки! А-а-а-а! Коо-о-ошку-уу!

Лиза подняла голову. С неба падал хомяк. Было видно его чёрный живот и белые лапки. Он держался четырьмя расставленными лапками за концы большого клетчатого носового платка. Платок надувался воздухом и служил хомяку парашютом. Вверху над парашютистом кружил орёл.

— Баюн, смотри! — Лиза вытянула вверх руку, указывая на падающего хомяка.

Кот поднял морду и, увидев несущегося на него грызуна, откатился в сторону. Хомяк плюхнулся в стог и провалился в траву по самые уши. Сверху его накрыл платок. Баюн подавил в себе охотничий инстинкт. Летающих хомяков в своей жизни он ни разу не видел. Было бы глупо есть его сразу, не узнав подробностей.

— Меня кто-нибудь достанет? — раздалось ворчание из-под платка.

Лиза подняла платок. Хомяк выбрался из травы и уставился на Лизу. За время путешествия её коса густо заросла берёзовыми листочками, делая девушку похожей на дерево в штанах. Хомяк пошевелил розовым носом принюхиваясь. Он отвёл назад большие круглые уши со рваными краями и чуть присел, словно решая: надо ли ему драпать прямо сейчас или нет.

— Ну, и кто из вас чья зверушка? — поинтересовался хомяк. Лиза нервно оторвала от косы два листочка.

— Ты от орла сбежал? — восхитился Баюн. Птица всё ещё кружила над ними.

— Почему сбежал? Я его угнал. Мне надо было на эту сторону леса попасть, — теперь хомяк разглядывал кота.

Это был первый говорящий кот в его жизни, и грызун пока не решил, делает ли это кота более опасным, чем обычно. Хотя чему он удивляется? В волшебном лесу и грибы говорят.

— Как угнал? И он тебя не пытался съесть? — не верил кот.

— Попробовал бы только! Я ему угрожал, — хомяк поднял сжатые в маленькие белые кулачки лапки и посмотрел на слушателей, убеждаясь, что нужный эффект от его слов достигнут. — Он контрабандист. Через границу перекидывает всякую запрещенку. Я пригрозил, что расскажу его начальству. Попрут из авиации без права на полёты. В Шушпандии с этим строго. Ну и это ещё… — хомяк слегка наклонил голову назад, открыл пасть и вздёрнул нос, демонстрируя коту длинные, острые как иглы, жёлтые зубы.

— Так мы уже у границы? Шушпандия рядом начинается? — спросила Лиза.

Хомяк снова оцепенел и принялся рассматривать девушку, подёргивая усиками.

— А почему пешком не пошёл? Вдруг бы промахнулся мимо стога и разбился? — не отставал кот.

— Так погранцы тут везде, — пожал плечами (или что там у них?) хомяк.

— Мы никого не видели.

— И не увидите. Кощей по всей лесной границе обвиванцев поставил. Даже муха не пролетит. И под землёй не пройдёшь, у них там корни. Приходится летать. Отсюда я на сове летаю, — и, предупреждая вопрос кота, хомяк снова задрал нос и обнажил жёлтые зубы.

— Ну да, ну да, — задумчиво сказал кот. — А обвиванцы — это кто?

— Скажи своей зверушке, пусть вон за те ёлки палку бросит, — показал направление хомяк, определившись кто главный в этой странной паре.

Лиза обиделась, но палку бросила. Как только палка влетела в указанное пространство, со всех сторон потянулись к ней длинные лианы. Они были без листьев и напоминали толстые, но очень гибкие ветви, которые удлинялись и извивались, чтобы поймать палку. Пойманная палка повисела немного в объятиях обвиванцев и упала в сухую хвою на земле. Лианы спрятались и лес снова стал выглядеть безопасным.

— А была бы палка живая, они б её скрутили и кровь высосали. До капельки, — мрачно заявил хомяк и указал на лежащие мумифицированные трупики мелких животных на линии, охраняемой обвиванцами.

— Как же нам пройти? — растерялся кот.

— Только по воздуху, — авторитетно заявил хомяк. — Но твою зверушку сова не поднимет.

— А если шапку-невидимку надеть? — не сдавался кот.

— Я всегда знал, что кошки бестолковые! Да у обвиванцев и глаз нет, чтобы тебя увидеть. Они слышат, как ты по земле идёшь. Дыхание твоё слышат. Любое движение чувствуют. Хотя ушей у них тоже нет. Вот же твари!

— Слышат, говоришь? — кот снял со спины котомку и принялся извлекать оттуда чёрную свою шерсть и лапы с когтями. – Лизон, помоги-ка мне…

Кот стал натягивать на себя шкуру. Хомяк, собиравшийся было уйти по своим делам, уселся и стал наблюдать. Кот вставил в глаза кроваво-красные линзы, погонял туда-сюда стальные когти. Потом вырвал из чёрной шкуры немного шерсти.

— Вот, уши заткните, – отдал он шерсть Лизе. Лиза оторвала кусочек и предложила хомяку. Тот отказался.

— Когда я махну лапой, кинешь палку. Если палку никто ловить не будет — беги через границу, поняла?

— Как же я? Там же эти… - Лиза растерянно указала рукой на лежащую на земле палку.

— Делай, как я говорю. Уши заткни!

Баюн подошёл к ёлкам, за которыми начиналось Шушпандия. Он вытянул лапу и со всех окружающих деревьев угрожающе зазмеились толстые лианы. Кот убрал лапу, сел и певучим голосом стал рассказывать: «В некотором царстве, в некотором государстве, не на небе, не под землёй, а за горами и долами, за солёными морями, где стоит Гигантский Кур на одной ноге, жил царь. И было у царя три раза… То есть, три сына. Старший, как и полагается, был умным, средний — так себе. На младшего ума не хватило, поэтому в конце сказки ему достанется всё остальное: счастье, богатство и прекрасная королевна. А всё потому, что Вселенная стремится к равновесию… А дело было так…»