Землянка для бывшего врага. Приказано стать напарниками

Глава 1

— Нет, я всё ещё считаю, что тебя вызвали либо награждать, либо хоронить, — заявила Лети с таким уверенным видом, будто лично подписывала оба приказа.

— Спасибо, ты как всегда умеешь поддержать человека, — буркнула я, подстраивая шаг под её стремительный темп. — Особенно приятно это слышать с утра пораньше, когда меня внезапно дёргают к главному командованию.

— Не внезапно, а торжественно, — поправила она и многозначительно подняла палец. — Это разные вещи. Внезапно — это когда тебя выдёргивают из техотсека с криком: «Мира, срочно, у нас снова сдох герионский контур!» А торжественно — это когда приходит официальный вызов с печатью, кодом допуска и таким видом, будто ты уже половину дредноута унаследовала.

— Если я унаследовала половину дредноута, хочу ту часть, где кормят.

Лети фыркнула и толкнула меня плечом.

Мы шли по главному внутреннему коридору, и, как по мне, именно здесь особенно хорошо было видно, до чего странной штукой оказался этот корабль.

Слишком широкий для чисто земного проекта, слишком гладкий и местами почти пугающе бесшовный для человеческой инженерной школы, но при этом с привычными тактическими метками, навигационными полосами и сервисными панелями, к которым хотелось подойти с инструментами и проверить, кто это так криво закрепил доступный модуль.

Дредноут был общим. Людей и герионов.

До сих пор звучало почти как чья-то очень дорогая и очень опасная шутка.

Ещё не так давно наши две расы познакомились так неудачно, что потом это красиво назвали войной первого контакта.

Красиво — это вообще любимое слово тех, кто не стоял под огнём и не собирал потом повреждённые отсеки по винтику.

Познакомились, не поняли друг друга, решили на всякий случай пострелять, а дальше уже как-то не задалось.

Теперь у нас был союз.

Времена, как любила повторять Лети, сейчас такие, что хочешь не хочешь, а друзей среди бывших врагов ищешь быстро.

Особенно когда на горизонте морнийцы, которым одинаково без разницы, человеческая у тебя кровь или герионская.

— Ты меня вообще слушаешь? — возмутилась Лети.

— В пол-уха. Второе у меня занято мыслями о том, что я могла натворить, чтобы меня вызвали наверх.

— Да ничего ты не натворила, — она отмахнулась. — Наверное.

— Звучит неубедительно.

— Хорошо, очень вероятно, что ничего. Может, наоборот, заметили, какая ты у нас умная, талантливая и вообще редкий зверь.

— Спасибо, что не сказала «ценный технический ресурс».

— Хотела, но пожалела тебя.

Я покосилась на неё. Лети сияла так, будто вызвали лично её, да ещё и на вручение звезды флота.

Светлые волосы она кое-как стянула в хвост, на ходу успевала болтать, смотреть по сторонам и не врезаться в прохожих — редкий дар, которого мне в ней порой даже хотелось лишить.

— Лети.

— М-м?

— Ты слишком довольная.

— Конечно довольная. Тебя вызывают в командный сектор.

— Меня вызывают к человеческому главнокомандующему на дредноуте, — напомнила я. — Это не свидание, не коронация и не тайное посвящение в элиту. Скорее всего, кто-то опять решил, что если я понимаю земные и герионские системы лучше среднего, то на мне можно ездить.

— Не «лучше среднего», а лучше почти всех, — тут же возразила она. — Не прикидывайся гаечным ключом, Мира. Ты одна из немногих, кто не впадает в религиозный ужас перед герионскими нейроконтурами и не пытается чинить их молотком.

— Я не впадаю в ужас только потому, что уже однажды сунулась туда без схемы и поняла: ужасать меня там больше нечем.

— Вот именно. Потому тебя и вызвали.

Я вздохнула. В этом, к сожалению, был смысл.

С технологиями герионов у многих людей отношения складывались примерно как с очень умным, очень капризным зверем, который вроде бы позволяет себя кормить, но в любой момент может откусить руку.

Их системы были логичными — если однажды понять, на чём эта логика вообще построена.

А она у них строилась не там, где у нормальных людей. Я в своё время просто слишком упрямо в это влезла.

Сначала из злости, потом из интереса, а потом уже поздно было отступать.

Теперь меня, видимо, за это и награждали. Или хоронили. Тут Лети, к сожалению, тоже могла оказаться права.

Навстречу прошла смешанная патрульная пара: человек и герион. Человек скользнул по нам обычным дежурным взглядом, а герион посмотрел чуть дольше — спокойно, внимательно, как они умели.

Всё ещё никак не привыкну к тому, как они двигаются.

Слишком плавно. Слишком собранно. Будто каждое движение заранее просчитано и оттого выходит не просто точным, а каким-то раздражающе безупречным.

Хвост у этого был тёмный, длинный, с тонкой бронзовой полосой вдоль хребта. Он едва заметно качнулся в такт шагу.

Я отвела взгляд первой.

Лети, конечно, это заметила.

— Ага, — протянула она.

— Что «ага»?

— Ничего. Просто смотрю, как ты совершенно равнодушна к герионам.

— Я равнодушна.

— Конечно. Именно поэтому так быстро отвернулась.

— Я отвернулась не быстро. Я отвернулась своевременно.

Она расхохоталась так, что ближайший техник недовольно покосился на нас.

— Ладно, ладно. Но вообще, если хочешь знать, здесь сейчас не просто герионы. Здесь он.

Я даже не сразу поняла, о ком речь.

— Кто — «он»?

Лети посмотрела на меня с искренним ужасом.

— Мира. Ты невозможна. Ты правда ничего не знаешь?

— О чём именно? О том, что на этой громадине размером с Россию, если не больше, есть особенный герион?

— Нет, я серьёзно. Здесь сейчас Астер Раэн.

Имя прозвучало знакомо.

Не из сплетен — в них я плавала слабо и без особого энтузиазма, — а из новостных сводок, закрытых отчётов, разговоров в техотсеках и тех напряжённых пауз, которые повисали у людей, когда рядом всплывали особенно громкие герионские фамилии.

Я нахмурилась.

— Тот самый Раэн?