Землянка для темного властелина

Глава 1.

Алиса

Дождь идёт уже третью неделю подряд. На Ной-Ире он не прекращается никогда, но эти дни особенно мерзкие — вода льёт как из ведра, небосвод цвета старой стали, а ветер задувает в любую щель. Я кутаюсь в куртку, которая давно уже не спасает от влаги, и бегу по разбитому тротуару «Мокрых низин». Район, где живут те, кому не повезло. Коренные жители планеты, беженцы с других миров, неудачники вроде меня.

Меня зовут Алиса. Мне двадцать лет, я с Земли.

Здесь, на Ной-Ире, это звучит как приговор. Земляне считаются низшей кастой — слишком слабые, слишком чувствительные, слишком... живые. Местная раса, верданы, относятся к нам как к домашним животным: иногда забавно, чаще обременительно. Но я прилетела сюда не от хорошей жизни.

Два года назад у моего младшего брата Димы обнаружили редкую болезнь спинного мозга. На Земле операция стоила таких денег, что мы с мамой продали квартиру, но не набрали и половины. А здесь, на Ной-Ире, корпорация «Чистый Дождь» предлагала контракты для инопланетян: работа, жильё, а главное — доступ к передовой медицине. Я подписала, не глядя. Дура.

Сейчас я живу в каморке на первом этаже дома, который вот-вот рухнет. Соседи — крысы и семья местных гуманоидов, которые никогда не выключают музыку. Работаю на очистных станциях корпорации: двенадцать часов в смену, фильтрую отходы, которые элита сливает в городские реки. Запах такой, что после смены не могу есть. Но выбора нет.

— Алиса! — оклик перекрывает шум дождя.

Я оборачиваюсь. У входа в общагу стоит наш мастер смены Крог — вердан низшего ранга, без крыльев, но с уже светящимися голубыми глазами. Он смотрит на меня так, будто я уже сделала что-то не так.

— Ты сегодня не вышла на смену, — говорит он. В голосе — металл.

— У меня был выходной по графику, — отвечаю я, хотя знаю, что спорить бесполезно.

— График изменили. Ты нужна на станции. А ещё... — он мнётся, оглядывается по сторонам, — приходи сегодня вечером в мой блок. Обсудим твой долг.

Я замираю. Этот разговор мы уже вели. Крог предлагает «списать» часть долга в обмен на мою постель. В прошлый раз я отказалась. Он тогда улыбнулся и сказал: «Ты ещё приползёшь. Куда тебе деваться?»

— У меня нет времени, — цежу сквозь зубы. — И нет желания.

Крог хмурится. Его глаза вспыхивают ярче — признак гнева у верданов.

— Ты должна корпорации двести тысяч кредитов, землянка. За перелёт, за жильё, за медицинскую страховку, которой ты даже не пользовалась. Если не заплатишь через месяц — пойдёшь с молотка. Аукцион «живого товара» будет рад такой свеженькой, как ты.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня под дождём.

Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони. Плакать нельзя — слёзы смешаются с дождём, и никто не заметит, а мне станет только хуже.

Восемь месяцев я работаю как проклятая. Откладываю каждую копейку. Но долг только растёт — проценты, штрафы, «обязательные платежи». Стандартная ловушка для иммигрантов. Я знала, на что шла, но надеялась, что смогу вырваться.

А теперь ещё и Крог.

Захожу в подъезд. Лестница воняет чем-то тухлым и плесенью. Моя дверь на втором этаже — старая, из металла, с облезшей краской. Вставляю ключ, дёргаю ручку.

Внутри — темнота. Я включаю свет — тусклая лампа под потолком едва разгоняет мрак. Комната десять квадратов: кровать, стол, стул, плитка. И крошечное окно с видом на стену соседнего дома. Роскошь.

Достаю передатчик — тонкую металлическую пластину размером со старый земной смартфон. Проверяю счёт. Двести пять тысяч кредитов долга. Плюс штраф за пропуск смены — ещё пятьсот. На личном счету — ноль целых три кредита. Можно купить булку хлеба.

Я ложусь на кровать, смотрю в потолок. В голове — гул. Брат Дима на Земле. Его операция отложена на неопределённый срок. Мама пишет, что он всё хуже ходит. А я здесь, на чужой планете, в гетто, должна непонятно кому непонятно сколько.

Выхода нет. Кроме одного — того, что предложил Крог.

Но я не могу. Не после того, что случилось на Земле. Не после того, как меня уже пытались... Нет. Лучше смерть.

Я закрываю глаза и медленно погружаюсь в тяжёлый, без сновидений, сон.