Землянка. Огненная для ледяных титанов

Глава 1

— Или заплатишь деньгами, или… — полный арендодатель в старой куртке похабно улыбнулся. От его улыбки меня аж передернуло. Ох уж эти его двусмысленные намёки.

— Но, Павел Григорьевич, — взмолилась я, — дайте мне пару дней. Я всё заплачу!

Бывший работодатель оказался нечестен со мной и вместо зарплаты, я на протяжении трёх месяцев получала только завтраки. Наверное, мне действительно стоило уйти раньше. Вот только это была моя первая серьезная работа после университета, и я держалась за неё, словно другой не будет. Хотя во время учёбы и подрабатывала, благодаря чему смогла снять жильё и держаться на плаву. Однако ничто не вечно, как известно. Деньги кончились, а новых не прибавилось.

Идти к маме совсем с просьбой занять денег без чётких сроков по возврату не было никакого желания. Ведь она и сама жила небогато.

— Ладно, — процедил он, буравя меня маленькими колючими глазками. — До завтра. Если завтра к вечеру денег не будет — вылетишь отсюда вместе со своей лысой кошкой.

— Спасибо! Огромное спасибо, Павел Григорьевич! — выпалила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Завтра всё будет!

Дверь за ним захлопнулась, и я прислонилась к стене, переводя дух. Радость от того, что он дал мне отсрочку, была приторно-горькой. Потому что денег у меня не было. И взять их было неоткуда. Кроме одного места.

Я посмотрела на Люсю, кошку породы сфинкс, которая, свернувшись клубочком на батарее, с философским спокойствием взирала на мир своими огромными глазами. «Что делать, Люся? — прошептала я. — Придется идти к маме». Кошка моргнула, словно одобряя это решение, но легче от этого не стало.

***

Мамин дом пах так же, как и всё моё детство: пирогами, геранью на подоконнике и чуть-чуть — лекарствами. Мама суетилась у плиты, но, увидев мое лицо, сразу всё поняла.

— Аня, что случилось? — всплеснула она руками, вытирая их о фартук.

И тут меня прорвало. Я разревелась, как в детстве, когда разбила коленку. Рассказала всё: про подлого работодателя, про завтраки вместо зарплаты, про Павла Григорьевича и его сальные намёки, про страшное слово «завтра».

Мама молча слушала, и её лицо становилось всё печальнее. Потом тяжело вздохнула и, кряхтя, полезла в старый сервант. Из-за стопки выцветших полотенец она извлекла поношенный кожаный кошелек и достала несколько купюр.

— Держи, — протянула она мне деньги. — Здесь ровно на квартиру.

— Мамочка, спасибо! — всхлипнула я, сжимая купюры в кулаке. — Честное слово, я с первой же получки всё тебе верну!

— Не надо, — мягко остановила меня мама, погладив по голове. — Ты же моя дочь. Ты главное жива-здорова будь. А деньги... деньги наживное.

Она помолчала, а потом спросила тихо, будто боялась спугнуть:

— Ань, а когда ты у папы на могиле была в последний раз?

Я замерла. В голове пронеслась череда дней, месяцев, лет. Я пыталась выцепить хоть одно воспоминание, как я стою у холодного камня, но память подсовывала только картинку трехлетней давности — похороны, дождь, мамин черный платок и ощущение, что мир рухнул. Я не могла туда вернуться. Не могла снова это пережить. Поэтому просто... не ходила.

— Я... я не помню, мам, — выдавила я, глядя в пол.

— Съезди, дочка, — попросила мама. — Ему бы было спокойнее. Да и тебе... может, легче станет. Проведай его.

Слова застревали в горле. Мне отчаянно не хотелось туда ехать. Но как я могла отказать маме, которая только что выложила последнее, спасая меня?

— Хорошо, мам, — выдохнула я, чувствуя тяжесть во всем теле. — Я съезжу.

***

Кладбище встретило меня промозглой тишиной и голыми ветвями деревьев, царапающими низкое серое небо. Я шла по мокрой дорожке, вдыхая запах прелой листвы и сырой земли. Могила отца была в дальнем углу. С каждым шагом ноги становились ватными, а на душе скребли кошки.

Внезапно тишину разорвал странный звук — не самолетный гул и не раскат грома. Это был нарастающий, вибрирующий вой, от которого закладывало уши и дрожь пробегала по позвоночнику. Я подняла голову и обомлела. С неба, кувыркаясь и оставляя за собой шлейф дыма и искр, падало что-то огромное, металлическое, совершенно неземное.

— Что за... — выдохнула я.

Объект рухнул за полосой деревьев, в нескольких сотнях метров от меня. Земля вздрогнула, и вверх взметнулся столб черного дыма. Забыв про всё на свете — про страх, про отца, про свои проблемы — я рванула туда. Там могли быть люди! Им могла понадобиться помощь!

Я бежала, спотыкаясь о коряги и мокрые камни, пока не вылетела на небольшую поляну, густо затянутую дымом и паром. В центре поляны дымилась огромная воронка, а в ней лежал корабль. Он был совсем не похож на самолеты, которые я видела в небе — приземистый, темно-серебристый, с хищными, обтекаемыми формами.

Я сделала шаг вперед, и тут дым немного рассеялся. У края воронки, спиной ко мне, стояла фигура. Я окликнула:

— Эй! Вы целы? Вам нужна помощь?

Фигура медленно повернулась. И у меня перехватило дыхание.

Это был человек. Но... не человек. Ростом не меньше двух с половиной метров, плечи — ширина дверного проема. Его кожа была белой, как свежевыпавший снег, почти фарфоровой, неестественной для человека. Огромные до жути человеческие глаза цвета чистого арктического льда, смотрели прямо на меня. Нижнюю часть лица закрывала изящная кислородная маска, из которой с шипением вырывались струйки пара.

Он был прекрасен, как статуя античного бога, и чудовищен, как существо из другого мира. Я застыла на месте, не в силах ни убежать, ни даже закричать. А ледяные глаза незнакомца с холодным любопытством изучали меня.