Земное и небесное

4. Сакральный сад: воспоминания о рае

Испанский поэт-символист и историк искусства Хуан Эдуардо Керлот, друг Сальвадора Дали и Луиса Бунюэля, автор «Словаря символов», определял сад как место подчинения, упорядочивания, отбора и ограждения Природы. Академик Д.С. Лихачев в книге «Поэзия садов: К семантике садово-парковых стилей» называл сад местом, где природа огранена культурой.

Сад — пространство сакральное, создающее особый настрой, задающее свою систему координат и уводящее человека в «менее реальную» реальность, туда, где он всегда найдет пищу и будет защищен от окружающего недружелюбного мира. Неслучайно этот образ упорядоченной природы столь распространен в священных текстах и в религиозном искусстве.

Герой шумеро-аккадского эпоса «Гильгамеш» проходит в своих поисках бессмертия через мистический сад, где кусты усыпаны листьями из лазоревого камня и сердоликовыми плодами. Известный древнегреческий миф, посвященный двенадцатому подвигу Геракла, рассказывает о саде Гесперид и о росшей там яблоне с золотыми яблоками, охраняемой страшным драконом. Обозначающее скрытый за стеной сад слово «парадиз» существует во многих языках и в христианской культуре прежде всего ассоциируется с раем — Эдемским садом. В Гефсиманском саду происходит моление Христа о Чаше в ночь перед арестом. Рай, в который попадет богобоязненный мусульманин, — это сад и виноградник, тенистый и благодатный, полный плoдoв «oбильныx, нeиcтoщaeмыx и нeзaпpeтныx».

Флоральные мотивы: цветы, плоды, побеги — связаны с целым комплексом символов, нашедших отражение в храмовом искусстве. Если говорить об убранстве христианских храмов, то уже со времен первых катакомб изображения садов, корзин с фруктами, цветов, виноградных лоз наделяются особым смыслом: они становятся олицетворением мира духовного, свидетельством присутствия рая на земле.

Например, на мозаичном потолке мавзолея Святой Констанции в Риме изображены и райские птицы, и ветви с плодами духовными, и цветы — символ благословения Божьего, выражение христианской любви.

Активную разработку садовых мотивов можно увидеть не только в храмах первых веков христианства, но и в тех, что появились в эпоху модерна и несут на себе черты этого направления. Яркий пример тому — церковь Спаса Нерукотворного образа в Абрамцеве, построенная в 1881—1882 годах по проекту В.М. Васнецова и В.Д. Поленова. Фасадные майоликовые украшения, купол и мозаичный пол — все покрыто декором, который прямо ассоциируется с образом рая (растительные элементы, птицы на ветках, Сирин и Алконост, процветшие кресты).

Садик — обязательный элемент ландшафтной планировки средневекового монастыря. В скрытом от греха за оградой православном «рае земном» растут яблони и вьется виноград, поют птицы, журчит вода, благоухают цветы и душистые травы. В католическом же монастыре получил распространение клуатр — сад-двор, окруженный галереей, замкнутый в общей монастырской стене и предназначенный для духовных раздумий и благочестивых бесед. Клуатр напрямую связан с образом Девы Марии и символизирует девственное целомудрие. Священный цветок Богоматери — роза, символ совершенства, и естественно, что в центре клуатра, там, где двор открывается небу и свету, высажены розовые кусты и вечнозеленые растения — символ вечности и молитвенного сосредоточения.

Сосредоточение совсем другого типа призван создать японский храмовый сад. Здесь место куста занимает камень, травы — песок, цветов — галька. Такой сад, визитная карточка Страны восходящего солнца, напрямую связан с культурами дзен и синто и предназначен для созерцания. Расположенный за оградой из обмазанного глиной дерева или камня или за живой изгородью, сад символизирует Вселенную с ее спокойствием, вечностью и гармонией. Именно этим — спокойствием, тишиной, гармонией — должен наполниться и созерцатель.

Вообще искусство камней в Японии восходит к глубокой древности, к обожествлению скал и гор, пронизанных «кэ» — таинственной силой, преображающей простые материальные объекты в скрытые «аккумуляторы» энергии мира. Сад камней способствует введению человека в особое медитативное состояние, когда он, сосредоточившись на собственном внутреннем мире, может уловить ритмы природы. Вершиной этого искусства считается сад храма Рёандзи («Умиротворенного дракона») в Киото, созданный на рубеже XV–XVI веков. Пять групп камней (пять, два, три, два, три — всего 15), буро-зеленый мох, белый гравий, «расчесанный» специальными граблями в тонкие бороздки, ассоциирующиеся с водной рябью, воплощают безмерность мира и величие Будды.

Постмодерн также не обошел своим вниманием образ сада как явления мистического. Сад, открытый 15 мая 1998 года в Тоскане, недалеко от города Капальбио, причислить к религиозному искусству сложно, однако он оперирует образами, которые непосредственно связаны с понятием сакрального, а потому заслуживает внимания. Сад Таро создан одной из наиболее ярких художниц второй половины XX века Ники де СенФаль. Это ландшафтно-архитектурный комплекс, основу которого составляют 22 скульптуры, изображающие так называемые Старшие арканы, символические карты знаменитой гадательной системы .

Арканы Таро имеют множество объяснений с точки зрения герметизма, гностицизма, астрологии, каббалы и египетских мистериальных учений, как их интерпретировали европейцы эпохи Возрождения. В современном мире сложились разнообразные эзотерические традиции и школы, толкующие значения карт. Среди тех, кто трактовал образы Таро в XX веке, — оккультист и идеолог сатанизма Алистер Кроули, христианские мистики Артур Уэйт и Петр Успенский и многие другие. Ники де Сен-Фаль дает свою интерпретацию этих символов в ослепительно ярких расцветках скульптур, переливах зеркал, стекла и керамической мозаики.