Земное и небесное

8. Художественное кино и евангельский сюжет

История кино началась в рождественскую неделю 1895 года, когда братья Люмьер в «Грандкафе» на бульваре Капуцинок организовали первый платный киносеанс. Католическая церковь восприняла изобретение братьев Люмьер в целом благожелательно и не препятствовала обращению кинематографистов к библейским темам, наиболее популярной из которых, естественно, стала земная жизнь Иисуса.

Создателями первого фильма о страстях Господних (1897 год) стали французский режиссер и изобретатель Альберт Кирхнер (известный также под псевдонимом Леар; так называлась и его фирма) и католический священник и ученый-богослов брат Базиль. Авторы предполагали, что их фильм будет демонстрироваться лишь на благотворительных сеансах в приютах для бедных, но снятая в павильонных декорациях постановка бродячей труппы получила большой коммерческий успех по всему миру.

Историк раннего русского кино Б.С. Лихачев, впервые увидевший «Страсти Христовы» ребенком в 1907 году, отмечал, что, несмотря на поразительную наивность этого фильма, многие зрители и через десятилетие после выхода ленты на экраны воспринимали ее сверхэмоционально. В 1927 году Лихачев писал в книге «Кино в России»: «Начиная с ведущей волхвов кометы (двигавшейся на двух проволоках и постоянно судорожно дергавшейся) и бога Саваофа, с сонмом ангелов возносившегося на грубо размалеванном картонном облаке на канатах, замаскированных газовой материей наподобие облачков, и кончая опереточными херувимами в длинных балахонах и с толстыми щеками, — все в этой картине было бесподобно. Более нелепой и неумелой пародии я никогда в жизни своей не видел. И вместе с тем публика, смотревшая этот фильм (по приказу полиции — без шапок), неистовствовала. Женщины плакали, а во время сцены распятия почти на каждом сеансе происходили истерики».

Фирма «Люмьер», специализировавшаяся на съемках «с натуры», в том же 1897 году представила 13-частную ленту «Жизнь и страсти Христа». Операторы без затей перенесли на кинопленку популярную театральную постановку труппы чешского городка Горжице в духе знаменитых баварских мистерий — представлений, разыгрываемых раз в десять лет в память об избавлении городка Обераммергау от чумы в 1633 году. Фильм не оправдал ожиданий, и это объяснимо, ведь в сущности Люмьер снял не художественное кино, а театрализованное шоу, не приспособленное для большого экрана.

Гораздо более технически совершенными оказались получасовой американский фильм режиссера Джорджа Винсента и оператора Уильяма Пале и 44-минутная картина, снятая французской кинокомпанией «Пате». Американский фильм создавался в 1897 году в обстановке строжайшей секретности на крыше нью-йоркского «Гранд-Сентралотеля», куда на спецподъемниках были доставлены даже живые верблюды. Премьера прошла с оглушительным успехом, а копии картины еще много лет использовались бродячими проповедникамиевангелистами.

Работа над французской лентой велась несколько лет. В 1902 году зрителям была представлена версия из 18 сцен, а в 1907-м — расширенный вариант, включавший 43 сцены общей продолжительностью около двух часов. Режиссерами выступили Фернан Зекка и Люсьен Нонге. Французский историк и теоретик кино Жорж Садуль, автор энциклопедии «Всеобщая история кино», писал: «Эстетические принципы «Страстей» Зекка заимствует в церкви Св. Сульпиция. Костюмы похожи на одеяния гипсовых скульптур, украшающих церкви под Рождество. Декорации взяты с религиозных картин, навеяны воспоминанием о первом причастии. В некоторых сценах скопированы известные картины великих художников. Но кино творит чудо. В раскрашенных вариантах эти движущиеся скульптуры напоминают ожившие древние живописные примитивы».

Колоссальный успех картины не только вызвал множество подражаний, но и породил целое направление исторических фильмов-пеплумов о жизни первых христиан. В плане же спецэффектов ошеломляющее впечатление на зрителей произвел короткий фильм Жоржа Мельеса «Христос, идущий по водам» (1899).

Если католическая и протестантская традиции оказались открытыми нарождающемуся искусству, то православная церковь восприняла его настороженно. И это неудивительно. Дело в том, что кино в ту пору лишь искало собственный язык, и «буквализм» изображения был интересен прежде всего невзыскательной публике. Именно поэтому в 1898 году Священный синод постановил «воспретить на будущее время при устройстве зрелищ показывать путем живой фотографии (кинематографа) священные изображения Христа Спасителя, Пресвятой Богородицы и Угодников Божиих».

В 1911 году в России были введены цензурные ограничения на демонстрацию в кино евангельских сюжетов и христианских служб. Епископ Рязанский и Зарайский Димитрий прямо назвал кинокартины библейского и вообще православно-христианского содержания «поруганием святыни христианской». Несмотря на то что энтузиасты нового искусства утверждали: кинематограф способен стать прекрасным инструментом воспитания паствы, а некоторые фильмы можно под контролем священника демонстрировать в храмах прихожанам, — церковь оставалась непреклонной.

Протоиерей о.Сергий Успенский так прокомментировал позицию РПЦ для газеты «Голос Москвы» (1912): «Там, где совершается великое таинство, не место для зрелищ. Пусть это будет иллюстрация событий Священной и церковной истории, пусть будет изображение святых мест — все равно. Кинематограф вводит в храм толпу, которая будет думать в нем не о Боге, не о молитве, а о развлечении».

Надо сказать, что жесткий отказ от киновизуализации в православной культуре сослужил добрую службу в те годы, когда религия оказалась под прицелом атеистической пропаганды. Так, в классическом советском кинематографе, в целом настроенном на обличение религии, трудно найти фильмы, травестирующие собственно евангельские сюжеты. Есть насмешки над деятелями церкви и религиозным фанатизмом (одним из наиболее ярких примеров может служить пародирующая католические обряды комедия 1930 года «Праздник святого Йоргена» Якова Протазанова по роману скандинавского писателя Гаральда Баргстеда; титры к этому немому фильму писали И.Ильф и Е.Петров — создатели Остапа Бендера), но нет насмешки собственно над Богом. Бог в православной и конкретно российской традиции оказывается фигурой умолчания, прибежищем сакрального. Его надо искать по косвенным приметам, расшифровать в обыденности. К примеру, его можно узнать в герое военной драмы Ларисы Шепитько «Восхождение» (1976) — экранизации повести Василя Быкова «Сотников» о Великой Отечественной войне в Белоруссии и двух партизанах, попавших в руки карателей. Среди многочисленных наград, которые получил этот фильм, есть и приз OCIC (Международной католической организации кино- и аудиовизуальных искусств под эгидой Ватикана) «за лучшее воплощение образа Иисуса Христа на экране», хотя собственно земная жизнь Христа в кадре не проявлена.