Земной Люцифер: последний идеалист.

Глава 1 деревня

Церковь на пригорке-старая, с облупившейся краской, но крест на куполе всегда чистый. Дед Захар чистит его каждую весну. Никто его не просил. Просто встаёт в апреле, берёт лестницу, лезет. Ему семьдесят два года. Я каждый раз боюсь смотреть.Не знаю с чего начать. Наверное, с того что я вообще не собирался вести никакой дневник. Это была идея Димки-он прочитал где-то что умные люди записывают мысли. Я сказал, что умные люди так не делают. Он засмеялся и ушёл. А я взял тетрадь и сел писать. Вот так всегда с Димкой, уйдёт а ты сидишь и делаешь то что он предложил.

Исток.Надо написать про Исток-потому что без него нечего не понятьНи меня, ни того что будет дальше.

Деревня стоит на берегу реки у которой нет названия на картах.Просто река так её и зовут. Летом она тихая, зелёная, пахнет тиной и свежестью одновременно. Зимой замерзает так что можно ходит пешком, и тогда она становится просто дорогой между берегами-белой, скрипучей под снегом и мир становится простым-белое и серое, больше ничего.

Триста человек. Одна улица-длинная, кривая, как будто её прокладывали не по плану, а просто шли куда ноги несут. Один магазин у Тимофеича-там пахнет хлебом, старым деревом и немного керосином. Там же почта, там же можно узнать все новости деревни потому что Тимофеич знает всё и про всех, но никогда не сплетничает-просто знает, и это знание живёт в нём как вода в колодце. Спросишь-скажет, не спросишь-промолчит.

Церковь на пригорке-старая, с облупившейся краской, но крест на куполе всегда чистый. Дед Захар чистит его каждую весну. Никто его не просил. Просто встаёт в апреле, берёт лестницу, лезет. Ему семьдесят два года. Я каждый раз боюсь смотреть.

Школа-деревянная, четыре класса в одном здании. Я там учился восемь лет. Учительница Вера Павловна знала нас всех по именам с рождения не только нас, и дедов, и прадедов. Когда она ставила тебе двойку, казалось, что она ставит двойку всему твоему роду. Я старался не получать двойки.

Дома-деревянные, с огородами, с банями, с собаками которые лают на чужих но давно знают всех своих. Заборы у всех разные- у кого высокие, у кого так, символические. Мама говорила, что по забору можно понять характер хозяина. Высокий забор-человек закрытый, низкий-открытый. У нас забора почти не было-просто несколько досок. Мама смеялась: мы люди открытые, нам скрывать нечего.

Я вырос здесь. Знал каждого человека, каждую собаку, каждую тропинку между огородами. Знал где самые сладкие яблоки и где лучше всего клюёт по утрам. Знал что дед Захар встаёт в пять, что Петровна ссорится мужем каждую пятницу и мирится каждое воскресенье, что мальчишки Семёновы прячут рогатку под крыльцом и думают что никто не знает.Это был мой мир. Маленький, тёплый свой.

Отец говорил-“Исток не просто название. Здесь берёт начало всё. Река, дорога, жизнь. Люди уходят отсюда-и возвращаются.”Я верил ему.

Теперь пишу это и думаю- а что если он был не прав? Что если из некоторых истоков дорога идёт только в одну сторону?

Но это потом. Это я сейчас такой умный. Тогда-тогда я просто жил. И не знал, что это счастье.