Зеркала-озёра

Глава 11. Сомнительные решения. 1

Утром Лета написала, что Игоря так пока и не нашли. И не то чтобы Алёне есть какое-то дело до этого выскочки, но то, что Лета тревожится за него, просто не может оставить ее равнодушной. Они ведь друзья, думает Алёна, медленно отправляя в рот раз за разом ложку с остывающей рисовой кашей.

«Может, у него просто телефон сел».

Ответ приходит сразу же:

«Он всегда ночует дома, с ним впервые такое, что он не пришел».

Нужно написать что-то поддерживающее, она это понимает. Но говорить что-то хорошее про Игоря как-то язык не поворачивается, а пальцы не набирают нужные слова. Врать не получается, пускай и ложь во благо. Алёна откладывает телефон в сторону и оборачивается, чтобы поискать взглядом кошку. Той нет нигде с раннего утра, когда Марта куда-то собиралась, а потом ушла, тихо закрыв за собой входную дверь. Пойти, что ли, на балконе посмотреть или шкафы проверить, вдруг она где-то закрылась…

Алёна доедает остывшую кашу, запивая молоком, и почти не чувствует вкуса. Предлагать помочь в поисках Игоря во второй раз не решается. Лета с первого раза поняла, что она может ей помочь, незачем навязываться, но собственное бездействие напрягает, причем так сильно, что за него становится стыдно.

Надо что-то сделать. Или хотя бы попытаться.

Посуду она не моет, лишь кладет в раковину, все также отмечая, что кошки нигде нет, и направляется к себе в комнату. Идея кажется не самой лучшей, но по крайней мере, это сделать она способна.

На всякий случай Алёна убирает все с кровати, кладет подушки со стороны стены, чтобы точно не удариться головой, если начнет падать и усаживается на кровать. Засекает время и принимается концентрироваться.

Погружаться в транс без тетиного чая получается неплохо довольно давно, но она всегда привыкла делать это в компании Владыки. Как и выныривать из транса, чувствуя рядом надежное плечо ведьмара. Он ее вытащит, если что-то пойдет не так, в этом она не сомневается. И, возможно, именно это и мешает ей совершенствоваться. Владыка не всегда будет рядом, думает Алёна, прикрывая глаза. И пользоваться своими задатками она учится не ради самого факта учебы, а чтобы применять в жизни.

В ситуациях вроде той, что происходит сейчас.

Может, ей удастся понять, куда направился Игорь и почему все еще не дома. Прицельно попадать в чье-то сознание она, конечно, пока не умеет, но если попробовать… Она сконцентрируется на его образе, а там способности куда-нибудь точно выведут.

Мысль кажется ей здравой; она не замечает никакого подвоха и точно забывает, что рядом бы не помешал хоть кто-то чисто для подстраховки. Вместо этого она ныряет с головой в транс: сначала с трудом и будто продираясь сквозь что-то вязкое и зыбкое, а затем все проще и проще, ныряя как в воду — теплую и обволакивающую. Окружающие ее звуки квартиры исчезают, она глохнет, и на мгновение это пугает, но тут же появляются звуки иные — леса, плещущейся воды. Алёна понимает, что все получилось, когда открывает глаза далеко не в собственной комнате.

Мир вокруг не особо четкий, но она точно находится на улице. Леса, конечно, все похожи один на другой, но этот она узнает даже в расфокусе, не зря же четыре года учится здесь, в свободное время гуляя по оврагам и тропинкам.

Сначала она смотрит на происходящее со стороны: замечает воду, хруст веток и сгущающиеся сумерки. А затем ее внезапно перебрасывает в чужое тело, — и вот она уже упирается, старается вытащить руку, но крепкая мужская хватка не ослабевает.

Чужие эмоции захлестывают быстро, Алёна и опомниться не успевает. Мужчина тащит ее не без напряжения, но она точно уступает ему в силе.

— Прекратишь ты брыкаться или нет? — рявкает он, но перед глазами пелена, Алёна никак не может разглядеть его. — Все равно тебе ничего не поможет.

Она что-то говорит. Вернее, не она, а та, которую тащат, но Алёна лишь шевелит губами и не слышит произнесенные слова. Сил почему-то все меньше и меньше. Она успевает понять, что тот мужчина — а в этом сомнений никаких, голос у него низкий, а руки грубые, но он все же человек — тянет ее ближе к воде.

И паническая мысль: утопит.

Утопит-утопит-убьет!

Она брыкается и вопит, крик почему-то в отличие от слов слышен отлично. Сердце бухает так сильно, что, кажется, бьется в самой глотке. Мужчина продолжает тащить ее, не обращая внимания на крики. Лишь один раз оборачивается, отвешивает звонкую пощечину, и она затихает.

Рука у него тяжелая.

И удар — этот удар Алёна отлично ощущает.

— Надоела, — цедит мужчина сквозь зубы.

Голос у него властный и жесткий. Раздраженный. Но она его не узнает. Лучше бы помогло рассмотреть лицо, но взгляд никак не фокусируется, а вспышка боли переключает ее внимание.

Во рту появляется привкус крови, Алёна хочет ладонью коснуться разбитой губы, но руки не слушаются. Больше она не кричит. Сознание не теряет, но почему-то не вопит, да и вырваться старается не так активно. Лишь не идет, почти волочится по земле за ним.

Мужчина швыряет ее на ил у самой кромки воды, волосы падают ей на лицо, загораживают обзор, и она снова никак не может рассмотреть его лицо. Губы шевелятся. Значит, она опять что-то говорит (почему не получается услышать?), но он ничего не отвечает. Лишь фыркает презрительно и возвышается над ней.