Зеркальная невеста для короля

Я знаю твои секреты

На следующее утро ко мне сначала заглянул главный королевский маг. Я едва успела опустошить резерв перед его приходом. Чуть термический артефакт не разбила, торопясь стать бездарностью.

Он сканировал меня бесцеремонно, уже совершенно не расшаркиваясь и не делая вид, что интересуется мной по-дружески. Стукнул в дверь, вошёл, просканировал и стремительно вышел.

Следующим был Кевин Этон. Тоже торопился. От главного мага отличался только тем, что не хватал меня магией за горло. Был таким собранным, словно инспектировал казарму.

Прошёлся по комнатам. Оценил заправленную постель и порядок на полках. Даже в окна выглядывал. Что уж там искал, мне было не известно, но комментировать увиденное не стал.

И тоже торопился. Даже спросил, не требуется ли мне что-то для колдовства, уже почти подойдя к выходу. А потом, кивнув на прощанье, так же внезапно скрылся за дверью.
Не покои, а какой-то проходной двор!

В душе начала подниматься волна негодования. Он ощущения полной бесправности, руки непроизвольно сжались в кулаки. Захотелось подойти к окну и выкинуть во двор, стоящий на столике у окна завтрак, но дверь снова распахнулась.

На этот раз, даже без намёка на стук. Медленно и неотвратимо. И было в этой зияющей пустоте коридора что-то пугающее. Я даже попятилась к окну, но отойти далеко не успела. Замерла, когда в комнату вошёл мужчина в чёрном.

Тот самый, который убеждал короля изменить наши встречи вместе с магом и начальником охраны. Тот самый, который напирал на опасность сплетен и требовал соблюдения протокола.

Он был идеален. Безупречная причёска волосок к волоску. Чёрный костюм с жилетом и таким же галстуком на чёрной шёлковой рубашке. Горделивая осанка и профиль, словно выточенный из куска белого мрамора.

И глаза.

В первый раз я видела их мельком и думала, что они серые. Сейчас я бы назвала этот цвет тускло-голубым. Никогда не слышала такого определения, но оно подходило идеально.

И взгляд.

Такой я видела у потомственных дворян. Папа называл его «показным благородством». Но на самом деле он состоял из адского сплава власти, богатства, презрения к окружающим, вседозволенности и бесправия.

Да, да. У них было всё, и всё было доступно, кроме одного. Самого главного и самого вожделенного. И этим совершенно недоступным, манящим, находящимся в зоне видимости, но не дающим к себе прикоснуться предметом, был трон.

Он звал и отталкивал одновременно. А ещё, был безнадёжным вожделением, словно девушка из неподходящей по статусу семьи. Был на виду и за тысячи миль одновременно. Пристрастие к трону надо было тщательно скрывать.

Канцлер прятал жажду власти умело. Но я заметила и чуть поджатые в разочаровании губы, и стойкую досаду, которая волновала его безостановочно.

Словно не замечая меня, канцлер прошёл в комнату. Без единого слова занял рабочий стол, но сел не со стороны входа. Он воцарился в моём кресле. Меня обдало жаром обиды. Он вёл себя так, как будто я была неодушевлённым предметом.

С трудом сдержавшись, чтобы не сказать ничего грубого, я вернулась к выходу и медленно закрыла дверь. Хотела шарахнуть со всей силы и выставить его в коридор, но сумела сдержаться.

У меня давно уже ничего не было: ни родителей, ни родни, ни титула. Мне не кланялись на улице и не протягивали детей для благословения. От этого бывало особенно тоскливо.

Но в мастерской все до единого вели себя учтиво. Никто не хотел, чтобы ему переселили какое-то не то чувство. Большинство не понимало, как я это делаю, называли за глаза ведьмой. Но в лицо не дерзили.

А вот канцлер обладал сразу двумя противоядиями против меня. Во-первых, не он был просителем обмена. А, во-вторых, он был вторым после короля человеком. Вернее, первым, когда тот бывал в отъезде. Он не боялся меня.

Мне нельзя его злить. С безграничной властью он найдёт, кто подсыплет мне в еду яд или метнёт в окошко нож. Или просто опорочит честное имя так мастерски, что ни один интриган не заметит подвоха.

Но и стерпеть такое неуважение я не могла. В голове яркой звёздочкой мелькнул план. Сделав поясной поклон простолюдинки вместо приветствия, я двинулась бодрым шагом вглубь комнаты.

Канцлер удивлённо моргнул, но я не остановилась ни перед ним, ни когда поравнялась со столом. Не сбавляя шага, я прошла мимо и уселась на кресло у окна. Мужчина обернулся со свирепой гримасой. А я, с наивным восхищением прошептала – вот вы даёте! А не боитесь, что шандарахнет магией?

Канцлер подпрыгнул в кресле не вставая и, преодолев расстояние между нами в два огромных шага, больше похожих на прыжки, с размаху плюхнулся в кресло с другой стороны столика.

Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы привести в порядок, ставший мешковатым камзол. Потом он пригладил встрёпанные волосы, одёрнул жилет и поправил угольно-чёрную булавку на галстуке.

Успокоив дыхание он выхватил из моих рук протянутую чашку чая и прошипел: Будешь делать, что я тебе скажу. И не пробуй меня обмануть! Сразу выдам королю все твои секреты!