Зеркальный плен

Глава 1: Запретные лекции

Запах мела, старой бумаги и застоявшегося за долгие годы кофе — вечный, неизменный аромат кафедры истории. В большой лекционной аудитории университета, где под потолком замерла многолетняя, въевшаяся в лепнину пыль, царил полумрак. Снаружи глухо шумел затяжной осенний дождь, барабаня по тяжёлым арочным окнам.

Алина Рудольфовна стояла у массивной кафедры. На ней был строгий твидовый пиджак, подчёркивающий безупречную осанку, белая сорочка, застёгнутая на все пуговицы, и круглые очки в тонкой оправе. Её аккуратные волосы были собраны в безупречный пучок. В свои двадцать восемь лет она казалась себе образцом академической строгости, холодной и недосягаемой, словно ожившая гравюра.

Она читала лекцию о трагической судьбе рода Лопухиных в XVIII веке, плавно переводя курсор по слайду инфографики, показывающей карту Российской империи.

— Обратите внимание на 1743 год, — ровным голосом произносила Алина, стараясь смотреть исключительно на конспекты. — Дело Лопухиных, это не просто политический заговор. Это история о том, как ломались судьбы под весом дворцовых интриг. Наталья Лопухина, признанная красавица своего времени, поплатилась за свою дерзость, гордость и нежелание преклонить колени перед новой императрицей. Её лишили всего, подвергли жестокому наказанию и сослали в Сибирь. Власть не прощает тех, кто пытается играть по своим правилам...

Алина запнулась. Её отточенный годами ритм речи сбился. Она почувствовала, как по коже пробежал едва ощутимый, но обжигающий предвестник жара.

Она знала, не глядя, кто был причиной этого сбоя.

На заднем ряду амфитеатра вальяжно откинувшись на деревянную спинку скамьи, сидел Марк. Её студент. Огненно-рыжий, с растрёпанной вызывающе яркой копной волос, которая в полумраке аудитории казалась тлеющим костром. На его гудах играла та самая дерзкая, ленивая улыбка, которая сводила с ума половину девушек на потоке. Широкие плечи, обтянутые простой белой футболкой, крупная, мощная фигура .Он выглядел слишком диким, слишком живым и маскулинным для этих строгих стен.

Марк не записывал лекцию. Он смотрел прямо на неё. Не на карту, не на доску, а на её губы, на тонкие пальцы, сжимающие пульт от интерактивной доски. В его глазах горел тот самый не скрываемый голодный интерес, от которого Алина внутренне трепетала, отчаянно пытаясь сохранить маску строгой преподавательницы.

— Извините, Алина Рудольфовна, — вдруг раздался его густой, с хрипотцой баритон, разрезая тишину аудитории. Марк слегка подался вперёд, положив сильные, покрытые лёгким золотистым пушком руки на стол. — А если Наталья Лопухина просто... не встретила мужчину, который смог бы её обуздать? До того, как её сломала императрица. Может, вся её дерзость была лишь криком о том, что ей нужен кто-то сильнее её?

По аудитории прокатилась волна смешков. Алина почувствовала, как мочки её ушей предательски вспыхнули. Она поправила очки, возвращая лицу ледяное выражение, хотя сердце в груди сделало кульбит.

— Снизьте тон, Марк, — отчеканила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы обсуждаем исторические факты, а не ваши сомнительные теории о гендерном превосходстве. Оставьте свои юношеские фантазии для клубов и думайте о зачёте. Если, конечно, вы планируете его сдать.

Марк лишь шире улыбнулся, и в его прищуренных глазах промелькнул опасный, хищный блеск. Он принял вызов. И они оба знали, что этот разговор, лишь верхушка айсберга.

***

После звонка аудитория быстро опустела. Студенты, шумя и переговариваясь, покинули душный зал. Алина с облегчением выдохнула, собирая бумаги в кожаную папку. Пыль, поднятая суетой, медленно кружилась в золотистом луче заходящего солнца, пробравшегося сквозь тучи.

Шаги позади неё раздались слишком тихо для такого крупного мужчины.

— Алина Рудольфовна, — Марк вырос перед её кафедрой словно из-под земли.

Он подошёл слишком близко. Нарушая все мыслимые границы дозволенного, он опёрся бедром о край её стола, нависая над ней всей своей мощной, подавляющей фигурой. От него почему-то пахло дождём, а ещё свежестью и каким-то терпким, мужским парфюмом, который мгновенно заполнил всё личное пространство Алины.

— Марк, отойдите, — тихо, но твердо сказала она, не поднимая глаз от документов. — Лекция окончена. Если у вас вопросы по Лопухиным...

— К черту Лопухиных, Алина, — без тени робости перебил он её, впервые опустив официоз. Его голос стал тише, глубже, превращаясь в интимный шёпот. — Вы ведь прекрасно знаете, что я смотрю не на карту. И хожу сюда только ради вас.

Алина наконец подняла взгляд, и её дыхание перехватило. Наглый студент смотрел на неё сверху вниз и в его глазах не было детской влюбленности. Там была горящая, взрослая, осознанная страсть. Его взгляд скользнул по её блузке, словно мысленно срывая ткань.

— Марк, вы забываетесь, — её голос едва заметно дрогнул, и он это услышал. — Я ваш преподаватель. Это неэтично, глупо и... невозможно. Прекратите эти ухлестывания, иначе я буду вынуждена обратиться к декану.

Марк коротко, хрипло рассмеялся, подаваясь ещё ближе, так что она почувствовала жар, исходящий от его тела. Его большая ладонь легла на стол в каких-то сантиметрах от её пальцев.

— Декан не заставит вас перестать думать обо мне, Алина Рудольфовна, — его губы оказались опасно близко к её уху. — Вы ведь тоже этого хотите. Я вижу, как у вас бьётся жилка на шее, когда я прохожу мимо вас. Вы боитесь меня. Боитесь того, что я могу с вами сделать, если вы позволите себе расслабиться хотя бы на секунду.