Зеркало души. Часть Первая

Глава 8.

Столовая была большой и светлой от двух окон и стеклянной балконной двери. Они были обрамлены светло-зелеными занавесями, плюшевыми или бархатными, с белой кисеей, и большим овальным столом на двенадцать персон с мягкими стульями. У противоположной стены стояло пианино, темно-вишневого цвета с двухрожковыми канделябрами и свечами, висели картины в золоченных тяжелых рамах, видимо, из прошлых коллекций генеральского наследства. На них были пейзажи и портреты в небольших овальных и круглых окантовках. Я присматривалась к видам и лицам, изображенным на полотнах. Это были чаще старинные московские дворики, лица женщин и детей. Не было ни одного так называемого парадного портрета семейного или личного. Все было выдержано в спокойных тонах и бережно хранимое. На столе, покрытой белой скатертью, стояли только два прибора и ваза с цветами, отодвинутая в сторону. Там же находилась большая супница и тарелки с закусками из мяса, рыбы и сыра. Тут же стояли бутылка с вином и графин с водкой. Белые булочки, темный нарезанный тонкими ломтями хлеб, масло в масленке, икра - все подогревало аппетит. Вошла Глаша в белом фартучке с полотенцем в руке.

- Аааа! – протянула она, увидев меня. – Ты уже здесь. Сейчас будет и хозяин.

Скоро вошел и генерал. Он был одет в темные брюки и светлую рубашку с открытым воротом. Увидев меня, улыбнулся:

- Как устроились?

- Хорошо, – ответила я на его улыбку улыбкой. – У вас тут можно историю обихода изучать. И я показала вокруг рукой. – Мебель, картины, портреты и даже столовые приборы и посуда.

- А ты знаешь что это, и каких лет? Откуда? У вас тоже осталось от старых времен?

Тут я несколько растерялась. Я ведь даже не знала, кто моя предшественница, кто её родители, есть ли другие родственники, кроме прописки в паспорте с адресом проживания. Смутившись, опустила глаза и сказала, что видела такое у бабушки. И даже не соврала! Только слегка уклонилась от ответа. Тот принял мои слова и показал на стол:

- Прошу!

Подвинув мне стул, сам прошел к своему месту. Я сидела напротив окна, и свет падал на меня. Генерал же сидел в тени, и мне было плохо видно его лицо. Но мимика угадывалась – он усмехался. Я слегка поежилась. Глаша налила нам ароматный рыбный суп и ушла, пожелав приятного аппетита.

- А она не будет с нами кушать? – удивилась я, глядя ей вслед, а потом на генерала.

- Она ест на своем месте и когда хочет. – Скупо ответил он и взялся за ложку. – Не обращай внимание. – Усмехнулся, и принялся есть также аккуратно, как и тогда в вагоне. Я, вздохнув, окунула ложку в уху, но сначала принюхалась – пахло потрясающе.

– Это что за рыба? – Спросила я своего соседа.

- Думаю, что севрюга. Чувствую по запаху. Не нравится? – поднял он брови.

- Нет-нет, что вы! – воскликнула я. – Замечательно пахнет! Просто я не ела такую.

- Разве? – удивился он. – По-моему этой рыбой завалены все прилавки Советского Союза. Ну, если только вы не любители рыбных блюд.

- Упс! – фыркнула я про себя. – Чуть не прокололась!

Я смолчала и принялась за еду. Было безумно вкусно! Прозрачная юшка с пахучими травами и мелко порезанными кусочками белой тушки севрюги – сестры осетра. Потом мне подали котлеты домашние «из чистого мяса»! и немного тушеных овощей. Я съела все, что положено было на тарелку и ещё даже позарилась на закуски. Мой генерал смотрел на меня с улыбкой и кивал головой, когда я поднимала на него глаза, будто спрашивая его одобрения. Он слегка посмеивался, но я видела, что мой аппетит ему нравился, впрочем, как и я сама. Вскоре насытившись, я взяла в руки фужер с вином, который он подливал мне постоянно, сам же выпил пару рюмок водки и то только перед мясным блюдом в виде куска мяса, вместо моих котлет. От такого же куска я отказалась, так как пришлось бы есть с ножом, а вот пилить его мне было несподручно. Тогда Глаша, по просьбе генерала, подала мне из своих запасов котлеты, вероятно, со своего стола, чему я была рада без сомнений.

Как я потом узнала, она с ординарцем Иванычем, ели в кухне и им это нравилось. Вообще кухонная жизнь в этом доме имела свой устоявший режим и развлечения – там ели, пили чай с пирогами и плюшками, играли в карты и лото. Но без генерала, который не так чтобы сторонился прислугу, а просто некогда ему было развлекаться, как рассказывала мне потом Глаша, он был постоянно занят дома с бумагами или в командировке.

- У него даже женщины бывают не часто, – поведала она мне тихо. – Только молчок. Поняла?

Я усмехалась и кивала.

Мои первые дни в генеральской квартире были наполнены до отказа: я привыкала к определенному распорядку, выстроенному самим хозяином, к прислуге, что готовила и следила за домом, за приходящей уборщицей. К тому же Иваныч часто появлялся с определенными заботами: то привезти продукты, то отвезти белье в стирку, после того, как был свободен от генерала. И в эти же дни я определилась со своим поступлением, поддавшись хозяину на его совет об инязе. Мое разногласие с ним уже не имело смысла, когда я узнала, что и сам институт назвался педагогическим – Московский Государственный педагогический институт иностранных языков. Во как! Он рассказал, что этот ВУЗ один из самых знАковых, по-нашему – престижных, и с тем дипломом можно работать переводчиком при любой организацией со знанием языка, даже за границей.

Утром, после того, как ординарец отвез генерала на работу, тот пригласил меня отвезти в институт для ознакомления и подачи документов. Я удивилась, хотела добраться самой, но он сказал, что выполняет приказ хозяина и поэтому отвезет и привезет меня обратно, чтобы я не заплутала. Я мысленно посмеялась:

- Он думает, что я молоденькая провинциалочка и не разберусь с метро и общественным транспортом и поэтому решил предоставить мне свое авто. Но я пока не страдаю топографическим кретинизмом, и вполне могу обойтись советами бывалых или самих москвичей.

Адрес же был известен. Но всё же решила не идти против «хозяина», как продолжал называть его Иваныч за глаза. Помню по истории, так называли Сталина его окружение и прислуга. Куда ж нам от него! Всего-то три года прошло со смерти вождя, и еще «не остыло тело», и на мавзолее было уже выбито «ЛЕНИН СТАЛИН». Вот куда мне еще хотелось сходить. Побывать в Москве и не посетить место упокоения вождей считалось святотатством и об этом всегда спрашивали тех, кто прибывал домой из столицы: «Видели ли вы вождей в мавзолее?» Но этот поход оставляла на потом, когда разберусь с институтом.