Зеркало души. Часть Третья

Глава 3.

Мы были слегка смущены перед внимательными взорами своих друзей. Конечно, я понимала, что всё это они продумали и обговорили заранее, но всё же некая досада меня брала, что не посвятили. То ли хотели сделать сюрприз, то ли боялись, что не соглашусь. Скорее и то и другое, иначе зачем он приехал и при том на одни сутки, как сказал мне между поцелуями. Так что этот день был единственным выходным, среди его заполненных делом будней.

А потом произошло то, о чем я не могла и подумать! Только тогда я поняла, зачем они ездили в монастырь, как рассказала мне Глаша, расставляя на столе кушанья к пасхальной трапезе. Там они стояли ночь и святили куличи.

Перед тем, как нам сесть за стол, Иваныч вынул из белого полотенца икону Спаса и приказал нам встать на колени. Глаша спросила про крестик. Я показала его в руке, а генерал на шее.

- Когда надел не помнила. А может, просто не заметила. - Подумала я, надевая крест сама. Потом Глаша зажгла свечи и подала нам в руки. Присоединилась к мужу, держа в руке узелок.

- Дети мои! – начал Иваныч, перекрестившись и поцеловав икону. – Перед ликом Спасителя, благословляю вас на брак! Живите справно, любите друг друга и размножайтесь, как велит Господь! Я не батюшка, - продолжил он, - но испросив, тот разрешил от его имени провести эту церемонию. Так что, перед Богом и людьми вы теперь муж и жена! Благословляю!

И три раза наложил на нас крест, махнув иконой.

Поднес к нам. Мы поцеловали и перекрестились. Потом Глаша дала чашку с вином, вероятно с кагором, и мы отпили, приложившись трижды. Развязав узелок, протянула его генералу:

- Кольца. Освященные! – сказала она торжественно.

Генерал вял мою руку и надел на палец тонкое обручальное кольцо. Я повторила тот же ритуал с его кольцом. Потом он поцеловал меня трижды.

- Теперь мы венчаны, жена моя Валентина! – сказал он, улыбаясь и столько счастья было в его голубых глазах, что я, зачарованная, потянулась к нему и, взяв за щеки, прижалась губами в долгом поцелуе. Опомнилась лишь, когда услышала покрякивание. Хмыкал в усы Иваныч и улыбалась Глаша.

Свечи, которые мы держали, она завернула в ту же тряпицу, в которой были кольца, и подала мне вместе с иконой.

- Храни её. Это святыня и защита вашей семьи. – сказала серьезно глядя мне в глаза. – А теперь пирком да за свадебку!

Мы прекрасно сидели, пили-ели. Нам кричали «горько!» и мы целовались. Я смотрела на тонкое золотое кольцо, и сердце мое чуть ли не взрывалось от счастья:

- Наконец! Наконец я обручена, даже обвенчана! И это впервые за все мои прошедшие годы, чего я не испытала ранее! И пусть это было не в церкви, и не с царской короной, но чувства у всех были настоящими. И это главное!

Мы сидели рядом и держались за руки, пока Глаша рассказывала, как они слушали проповедь, молились, совершали святое хождение.

- Нам с тобой обязательно надо будет съездить туда и совершить свадебный обряд. Ты согласна?

- Согласна. – кивнула я.

- Сегодня я улетаю вновь. Как приеду, зайдем в ЗАГС и зарегистрируем гражданский брак.

Он прижал меня к себе и поцеловал.

- Жена моя! – шептал, целуя вновь. – Люблю тебя и навсегда твой!

- А я твоя навсегда!

Хозяева старались не смотреть на нас и в то же время подглядывали и улыбались. Их лица были довольными.

- Это ты придумал? – показала я на свое кольцо. – Признавайся!

- Я! - улыбнулся он. - Очень хотел, чтобы мы с тобой и там, - он кивнул на потолок, - обязательно встретились. Вот и отписал нашим, что и как делать. Они поддержали. Так что, мы тебя захватили в плен... обманом.

- Скорее неведением. – хмыкнула я. - Но я не в обиде. Даже счастлива безмерно. Ведь я тебя очень люблю, муж мой Сереженька!

Он аж, застонал от такого признания и еще крепче прижал к себе.

Мы еще долго могли бы обниматься и лобзаться, но время поджимало. Еще надо было заехать ему за вещами в квартиру и дать задания Люсе. К тому успеть к самолету. Я отказалась ехать в общагу, а уперлась, что хочу проводить до аэродрома. Тот нехотя согласился и мы, попрощавшись с Глашей, собирались в столицу. Она набрала мне корзину с пирогами и куличами, мясом в горшке, с соленьями и вареньями. На мои возгласы – куда столько, отвечала, что мол, меня ждут голодные студенты и сметут тот час же.

- Корзинки верни. – строго сказала она. – А то на вас тарой не напасешься.

Я, смеясь и целуя её, обещалась.

- Теперь, если что, могу и сама привезти. Адрес знаю.

Она долго стояла и махала нам в след. Оглянувшись, видела у калитки одинокую фигурку, и сердце моё почему-то сжалось. Я даже предположить не могла, при каких обстоятельствах мы встретимся в следующий раз!

К дому мы подъехали вовремя. Еще оставалось два часа до вылета, так сказал Сережа. Вошли в подъезд, и на меня пахнуло чем-то знакомым, будто я уехала, а теперь вернулась. Те же запахи, те же звуки. И та же гадюка в будке.

Консьержка выскочила и как-то дергано заулыбалась.

- Здравствуйте, товарищ генерал! – вскрикнула она, завидев кожаный плащ и генеральскую фуражку Сергея. – Никак вернулись? А это кто с вами? Илья Иваныч! Добренький день! Вы снова ординарцем у товарища генерала?

- Нет, Антонина Васильевна. – ответил он, как и всегда за хозяина. – Я помогаю Сергею Витальевичу. Извините, спешим. – Оторвал он её руку, вцепившуюся в рукав его пальто.

- Постойте! Что скажу! – крикнула она в голос. – Там в генеральской квартире что творится! Ужас! Эта ваша домработница ухажера завела, и он там с ней живет. Уже месяц как!

- Что значит «там живет»? – остолбенел Иваныч, глядя на оскалившуюся в злой ухмылке консьержку.

- А вот так и живет. Говорит, что имеет право, так как она там прописана и своего мужика тоже будет прописывать. По закону мужа к жене пропишут на любую площадь. Я ей, что квартира-то казенная и сам хозяин не пойдет на это. Но разве слушает она меня. Закусила удила и ещё смеется, мол, посмотрим, кто тут будет хозяин.