Зеркало Еиналеж

Он вошёл в комнату, когда луна уже перевалила за середину неба. Замок спал, лишь редкие половицы скрипели под мантией, словно предупреждая о чужом присутствии.

Комната была пыльной. Именно такие помещения Снейп ненавидел больше всего — они пахли запустением и поражением. Но сегодня у него была цель. Мальчишка Поттер опять шастал по коридорам после отбоя, и Филч клялся, что видел свет из-под двери на седьмом этаже.

Он уже хотел наложить «Ревелио», но замер.

Зеркало.

Огромное, в потускневшей позолоте, оно стояло у дальней стены, отражая лишь мрак и одинокую свечу, которую Снейп предусмотрительно зажёг на столе.

Он знал, что это такое. Читал о Еиналеж ещё в юности, в запретной секции. Глупая, опасная игрушка, сводящая с ума тех, кто слишком долго вглядывается в собственные мечты.

Он должен был развернуться и уйти. Должен был позвать Дамблдора. Вместо этого он сделал шаг. Затем второй.

Стекло пошло рябью, как поверхность тёмного озера, когда в него падает камень.

— Абсурд, — прошептал Снейп, но ноги уже не слушались.

В отражении стояла не просто комната. Это был класс Зелий, но не тот, где он учил неблагодарных идиотов. Стеллы были вычищены до блеска, котлы дымились правильным серебристым паром.

В центре, поправляя манжеты мантии, стоял он сам.

Но другой.

Без мешков под глазами. Без этой вечной усталости, въевшейся в кожу. Он улыбался — спокойно, без издёвки. Слева от него, склонив голову к плечу, стояла Лили. Живая. Взрослая. С морщинками у глаз, которые она не прятала. Её рука лежала на плече мальчика — чёрные лохматые волосы, вздёрнутый нос, но глаза… глаза матери.

— Профессор, — сказал отражённый Снейп, и голос его звучал без привычной горечи. — Вы понимаете, что это обман?

— Знаю, — ответил настоящий Северус.

— Но всё равно смотрите, — отражение кивнуло на Лили. — Она бы вас возненавидела. За шпионаж. За то, что вы сказали ей тогда. За «грязнокровку».

— Замолчи.

— Я — не вы? — отражение склонило голову на другой бок, и зеркало вдруг дрогнуло. Лили растаяла, мальчик исчез. Остался только второй Снейп, безжалостный и честный. — Я — это то, кем вы могли бы стать. Если бы простили себя.

Снейп вытащил палочку.

— Finite.

Зеркало осталось тёмным. Гладким. Он простоял перед ним ещё минуту, глядя теперь только на собственное отражение — измученное, с жёлтыми зубами и сальными волосами.

— Есть вещи, — сказал он тихо в пустоту, — которые сильнее прощения.

Он закутался в мантию и вышел. В коридоре нос к носу столкнулся с Гарри Поттером, который явно подглядывал.

— Пять баллов с Гриффиндора, — прошипел Снейп, даже не взглянув на мальчика. — И если я ещё раз увижу тебя здесь ночью, Поттер, ты будешь чистить котлы без палочки до самого выпуска.

Он ушёл, не оборачиваясь. Гарри проводил его растерянным взглядом, потом заглянул в комнату с зеркалом.

В отражении он увидел родителей — живых, счастливых, машущих ему руками. И долго стоял так, пока свеча не догорела.

А за углом, прижавшись к холодному камню спиной, стоял Северус Снейп и слушал тишину.

«Прости себя», — прошептало угасающее эхо из комнаты.

«Не за что», — ответил Снейп и прикрыл глаза.

Он научился жить с этим камнем. И, возможно, это тоже был своего рода подвиг.