Зеркало эпох. Двойное попадание.

Пролог .

Пролог.

Киото. XXI век
Ая Фудзимото пришла в себя не сразу.
Сначала было ощущение, будто тело лежит отдельно от неё. Как чужая вещь, забытая на полу. Оно отзывалось болью, но боль была глухой, далёкой, словно кто-то закутал её в толстую ткань и бил уже по ткани, а не по живой плоти.
Потом пришёл запах.
Металл. Дерево. Что-то сладковатое и неприятно тёплое — кровь.
Она знала этот запах. Он был старым знакомым, как плохая погода или тупая боль в застарелом шраме.
Ая медленно открыла глаза.
Потолок был слишком ровным.
Слишком белым.
Без копоти, без трещин, без следов дыма. Ни балок, ни тёмных пятен от лампад. Свет лился сверху ровно, холодно, без колебаний — будто солнце кто-то запер в коробке и заставил светить по приказу.
Странный дом, — отметила она спокойно.
Она попыталась пошевелиться — и мир сразу напомнил о себе. Боль вспыхнула резко, без предупреждения, словно тело решило наверстать упущенное. В груди сжало, в боку резануло, губы будто лопнули снова, наполняя рот солёным вкусом.
Ая сглотнула и почувствовала, как что-то тёплое стекает по подбородку.
Кровь. Моя.
Она лежала на гладком полу. Не земля, не доски — что-то твёрдое, холодное, идеально ровное. Под ладонью не было ни песка, ни соломы. Только чуждая гладкость.
Ая медленно повернула голову.
Комната была большой. Слишком большой для простой женщины и слишком правильной для дома воина. Стены — светлые, без рисунков. Огромное окно, закрытое прозрачной преградой, за которой виднелся сад. Камни, мох, подстриженные деревья. Всё выверено до мелочи, словно кто-то боялся позволить природе жить самой.
Сад без свободы, — мелькнула мысль. — Как этот дом.
Стол. Стулья. Низкий диван странной формы. Предметы вокруг выглядели так, будто их создавали не для жизни, а для демонстрации — гладкие, угловатые, без души. Ни одного меча. Ни одного копья. Ни даже ножа на видном месте.
Это было плохо.
Ая перевела взгляд дальше — и увидела людей.
Мужчина стоял у стены. Средних лет, ухоженный, в дорогой одежде, которая напоминала ей праздничные одежды торговцев, только лишённые цвета и смысла. Он смотрел на неё… не как на врага и не как на равную. Скорее как на проблему, которая пока ещё дышит.
Рядом с ним — женщина.
Сухая. Прямая. Лицо острое, взгляд колючий. В её позе было слишком много спокойствия. Так стоят те, кто уверен: здесь всё уже решено, осталось только дожать.
Кто вы такие? — подумала Ая.
Она не узнавала ни одного лица. Ни по памяти тела, ни по ощущению. Ни враги с поля боя, ни союзники, ни старейшины. Чужие.
Мужчина шагнул вперёд и что-то сказал.
Звуки были резкими, странными. Язык — знакомый и одновременно нет. Она понимала отдельные слова, но смысл ускользал, будто рыба из мокрых рук.
— …подпиши… — донеслось до неё.
Женщина добавила что-то холодным тоном. Мужчина отвёл взгляд.
Они требуют, — поняла Ая.
Они давят. Значит, считают меня слабой.
Она попробовала приподняться, опираясь на руку. Тело отозвалось так, словно его били долго и с удовольствием. Мышцы были пустыми, как выжатая ткань. Ни привычной силы, ни выносливости. Это было… унизительно.
Ая вдруг улыбнулась.
Губы треснули, и боль вспыхнула ярко, но улыбка осталась. Не для них. Для себя.
Тело сломано. Но я — нет.
Она медленно осмотрела себя. Чужая одежда. Мягкая, лёгкая, не защищающая ни от удара, ни от ножа. Тонкие руки. Слишком тонкие. Запястья — как у подростка. Под кожей — синяки, старые и свежие.
Её били и раньше, — спокойно констатировала Ая. — Долго. Системно.
Мужчина снова сделал шаг вперёд. Его лицо исказилось раздражением. Женщина чуть наклонила голову, словно рассматривала упрямое животное.
И в этот момент Ая увидела кнут.
Он висел на стене — аккуратный, ухоженный, явно дорогой. Не боевой. Инструмент. Но в её мире инструмент всегда мог стать оружием.
Спасибо за подношение, — подумала она.
Она поднялась резко — настолько, насколько позволило тело. В глазах на мгновение потемнело, но она устояла. Мужчина отпрянул, явно не ожидая этого. Женщина нахмурилась.
— Ты… — начал он.
Ая не дала ему договорить.
Кнут лёг в ладонь знакомо, почти ласково. Движение вышло не идеальным — тело подвело, — но достаточным. Удар был не столько сильным, сколько унизительным. Мужчина вскрикнул и отшатнулся.
Женщина сделала шаг назад.
— Враг, — произнесла Ая вслух, пробуя язык. — Оба.
В дверях послышались шаги. В комнату вбежали двое мужчин в одинаковой одежде. Их движения были уверенными, лица — скучающими. Люди, привыкшие ломать других по приказу.
Стража? Наёмники?
Ая выдохнула.
Всё произошло быстро. Она двигалась экономно, не тратя лишнего. Один упал, схватившись за колено. Второй — за горло. Они не были воинами. Они были телами.
Когда всё закончилось, Ая стояла, тяжело дыша, чувствуя, как боль накатывает волной. Руки дрожали. Ноги подкашивались. Мир плыл.
Вот теперь откат, — спокойно отметила она. — Ничего.
В дверях появился старик.
Сухой, седой, с лицом, иссечённым морщинами. Он смотрел не на лежащих мужчин и не на испуганную пару у стены. Он смотрел на неё. Долго. Внимательно. С уважением — и лёгким изумлением.
— Госпожа… — сказал он медленно. — Вам… помощь?
Госпожа, — внутренне кивнула Ая.
Вот этот знает, кто здесь хозяин.
Она повернулась к нему.
— Кто они? — спросила она тихо. — Почему находятся в моём доме.
Старик моргнул. Потом ещё раз.
— Ваш муж… — начал он и запнулся. — И госпожа-мать его.
Ая посмотрела снова на мужчину и женщину.
Муж.
Она медленно окинула его взглядом — от макушки до обуви. Ничего. Ни силы, ни стержня, ни достоинства.
Плохой выбор, — вынесла она приговор. — Но не мой.
— Почему они били меня? — спросила она, не отрывая взгляда от старика.
Он вздохнул.
— Они требовали, чтобы вы… подписали бумаги. Передали управление. Всё.
Ая кивнула.
— Эти двое — враги. — Она повернулась к старику. — Как зовут тебя?
— Я… Итиро, госпожа. Я служил вашему отцу.
Отец, — слово отозвалось теплом, которого она не понимала, но принимала.
— Хорошо, Итиро. — Ая устало провела рукой по лицу. — Ты будешь говорить мне правду. Обо всём. О мире. О законах. О том, кто здесь носит оружие, а кто прячется за словами.
Она пошатнулась — и он мгновенно оказался рядом, поддерживая.
— И ещё, — добавила она, закрывая глаза на мгновение. — Мне нужно знать… что такое «полиция».
Слово было странным. Непривычным. Как имя нового врага.
Ая Фудзимото улыбнулась треснувшими губами.
Похоже, мне дали ещё одну жизнь, — подумала она.
И на этот раз я проживу её правильно.