Зеркало Грейвс-Милла

Глава 1. "Не трогай пыльное стекло"

ГРЕЙВС-МИЛЛ. ОКТЯБРЬ. 6:47 УТРА.

ТИМ

Будильник не прозвенел — Тим проснулся за минуту до него, по привычке. Бабушка всегда говорила: «Ежели до петухов глаза открыл — значит, душа чего-то чует». Бабушки уже два года как не было, а привычка осталась.

Он сел на кровати, опустил босые ноги на холодный дощатый пол. В доме пахло деревом, сушёными травами и чем-то ещё... тревожным. Тим потёр шрам на левом предплечье — старый, с детства, происхождения которого он толком не помнил. Сегодня шрам слегка зудел.

На кухне он включил старую медную турку. Кофе по-восточному, как учила бабушка. Густой, с кардамоном. Пока варился, Тим выглянул в окно. Улица тонула в густом, как молоко, октябрьском тумане. Фонарь у дома Яна едва пробивался жёлтым пятном.

Тим сделал глоток. Кофе был горьким. Слишком горьким.
Плохая примета, — подумал он и плеснул остатки в раковину.

ЯН

В комнате Яна царил хаос. Мониторы, провода, пустые банки из-под энергетика. Будильник на телефоне орал уже третью минуту, но Ян даже не шевелился. Ему снился странный сон: бесконечный школьный коридор и чей-то шёпот из-за закрытой двери.

Резкий звонок выдернул его в реальность. Не будильник — мать крикнула из кухни:
— Ян! Автобус через двадцать минут!

Он рывком сел, протёр глаза. На мониторе мигал курсор — вчера он до ночи копался в коде. Глаза резало. Сунул ноги в кроссовки, схватил холодный кусок пиццы, запил вчерашней колой.

Кофе? Нет, это для слабаков. Кофеин только из банки.

Натянул толстовку с капюшоном, закинул рюкзак и выскочил на улицу. Туман сразу пробрался под одежду, липкий и влажный.
— Ну и погодка... — пробормотал Ян, щурясь в сторону остановки.

ОСТАНОВКА. 7:03 УТРА.

Туман был таким густым, что звуки тонули в нём. Тим подошёл первым. Встал под козырьком, сунув руки в карманы старой армейской куртки. Через минуту из молочной пелены вынырнула фигура в капюшоне.

— О, бро! — Ян хлопнул его по плечу. — Ты чего такой хмурый? Кофе не зашёл?

Тим хотел ответить что-то про плохое предчувствие, но осёкся. Он смотрел на остановку. На стекле, изнутри, были нарисованы пальцем странные символы. Как будто кто-то водил по запотевшему стеклу, но с обратной стороны.

— Ты видишь это? — спросил Тим.

Ян прищурился:
— Вижу, что ты опять какую-то дичь высматриваешь. Пыль и грязь.

Тим промолчал. Символы были похожи на те, что он видел в старой бабушкиной тетради. И они медленно исчезали, будто таяли.

Автобус выехал из тумана, скрипнув тормозами.

АВТОБУС. 7:07 УТРА.

Автобус был старый, ещё с тех времён, когда в Грейвс-Милле работала текстильная фабрика. Сиденья с потёртым дерматином, запах солярки и чьего-то вчерашнего перегара. Водитель — мужик лет шестидесяти с лицом, будто вырезанным из старой автомобильной покрышки, — лениво крутил руль и даже не обернулся, когда парни зашли.

Кроме них — три человека. Девятиклассница с наушниками, уткнувшаяся в телефон. Старуха с клетчатой сумкой, от которой пахло аптекой и шерстью. И мужик в рабочей куртке, который спал, привалившись к окну.

Ян и Тим сели в самый конец. Тим — у окна. Ян — рядом, сразу достал телефон.

— Связи нет, — буркнул он. — Вообще. Даже соты не видит. Ты прикинь, бро? Грейвс-Милл — чёрная дыра. Скоро голубей почтовых заводить придётся.

— А ты куда звонить собрался? Мы в школу едем, — хмыкнул Тим.

— Я хотел видос посмотреть! Проект по физике. Там чувак из жидкого азота мороженое делает. Прикинь?

Тим не ответил. Он смотрел в окно. Туман был густой, как молоко. Дома, деревья, редкие машины — всё тонуло в нём, теряло очертания. И было в этом что-то... неправильное. Как будто за пеленой тумана пряталось что-то ещё.

Шрам на предплечье слегка зудел. Тим машинально почесал его через рукав.

— Чего задумался, бро? — Ян пихнул его локтём. — Опять бабкины пророчества?

— Просто не выспался, — соврал Тим.

Автобус тряхнуло на повороте. Яна мотнуло, и он выругался. Старуха с сумкой обернулась, посмотрела на них долгим взглядом. Глаза у неё были светлые, почти бесцветные, как вода.

— Мальчики, — проскрипела она. — Вы сегодня после школы домой сразу. Не гуляйте. Туман нынче дурной.

Ян ухмыльнулся:
— Спасибо, бабуль. Мы учтём. А что, по гороскопу неблагоприятный день для прогулок?

Старуха ничего не ответила. Отвернулась. Тиму показалось, или она что-то прошептала? Похоже на молитву. Или проклятие.

Автобус затормозил у школы.

ШКОЛА ГРЕЙВС-МИЛЛ. ДЕНЬ.

Школа была старая, трёхэтажная, с облупленным фасадом и скрипучими лестницами. Основное здание ещё держалось, но восточное крыло закрыли лет десять назад — после того, как там обрушился потолок в учительской. Ходили слухи, что до этого там что-то случилось. Кто-то говорил — пожар. Кто-то — что ученица пропала. Но слухи есть у каждой старой школы.

День тянулся как жвачка, прилипшая к подошве.

Физика. Мистер Харрисон, лысеющий и вечно уставший, бубнил про законы Ньютона. Ян рисовал в тетради схему какой-то платы. Тим смотрел в окно. Туман рассеялся, но небо осталось серым, тяжёлым, как крышка гроба.

История. Мисс Кроуфорд, молодая и восторженная, рассказывала про Гражданскую войну. Ян умудрился уснуть с открытыми глазами. Тим листал учебник. На странице про местную историю была старая фотография. Школа. 1902 год. Ученики и учителя стоят перед входом. И среди них... Тим прищурился. Нет. Показалось. Просто похожий парень.

Ланч. Столовская пицца, резиновая и безвкусная. Ян трещал без умолку:

— ...и вот я ему говорю: «Маркус, ты не можешь майнить биткоин на школьных компах! Они даже "Сапёра" не тянут!» А он мне: «Ян, ты просто завидуешь моему предпринимательскому гению!» Представляешь?

Тим ковырял вилкой пиццу. Шрам чесался сильнее обычного.

— Ян, ты когда-нибудь слышал про восточное крыло?

Ян поперхнулся колой.

— Чего? Заброшка? Ну, слышал. Там потолок рухнул. А что?