Зеркало Вечной Невесты

Легенда седьмая. Грехи наши тяжкие

Ведро с чищеной картошкой заполнялось медленно. Миха с Тасей часто отвлекались от порученного поварихой тётей Валей дела. Сегодня отправлялась на задание группа подрывников, а их опять не взяли проводниками. «Малы ещё воевать», — сказал командир отряда, как отрезал. Даже слушать не стал, что они лучше других этот разъезд знают. В пионерском лагере, рядышком расположенным, каждое лето отдыхали. Перед войной на вторую смену собирались. Не успели.

Хотя, что с командира взять? Учителем математики у них был раньше. И здесь, как часок свободный выпадал — собирал их, детей, к отряду партизанскому прибившихся и уроки проводил. Не только математику, но и русский, и физику, и историю. Тетрадки где-то раздобыл. Дядьку Архипа попросил доску сделать. Тот расстарался — выстрогал, сколотил, покрасил — лучше настоящей получилась. Забавный он был, дядька Архип. К делу, не к делу приговаривал: «Грехи наши тяжкие». Вот и сейчас присел на пенёк около детей и сказал:

— Что, не больно весело картошку-то чистить? Э-эх, грехи наши тяжкие.

— А что, дядька Архип, много у тебя грехов? — спросил Миха, подмигивая Тасе.

— Много, не много, а есть один, до сих пор на сердце камнем. Могу рассказать, коль слушать охота есть.

— Расскажите, дядя Архип, — попросила Тася, знала — за беседой и дело быстрее движется.

— Ну, слушайте. В революцию воевал я в кавалерийской бригаде. А до того в солдатах год в царской армии отслужил. Вот, значит, отбили мы у беляков деревню. Располагаться в ней стали. А меня и Гришку командир с собой взял — избу осмотреть, что он под штаб приглядел. Зашли, а там покойница на лавке лежит, а рядом на коленях стоит белый офицер. Крестится, губы шевелятся, видать молитву шепчет. А на соседней лавке дитё сидит малое, мы сразу-то и не заметили. Командир приказал офицера арестовать. А тот встал и спокойно говорит: «Позвольте жену похоронить, да дочь пристроить к добрым людям. А потом в расход пускайте». Мы с Гришкой стоим, что делать, не знаем. Жалко стало.

— Это ж беляк был, дядька Архип, отчего жалко-то, — удивился Миха.

— Так ведь, сынок, горе-то оно по цвету не различает: белый ты или красный. Стоим, мы, значит. А командир наш взъярился, крикнул: «Взять и к оврагу контру, на расстрел!» Ну, и командира понять можно — жёнку его с ребятишками белоказаки шашками зарубили. Скомандовал и из избы выскочил, видать, чтоб на месте беляка не прикончить. Мы повели офицера к двери, а тут малая захныкала. Он обратно. «Дайте хоть с дочерью и женой попрощаться» Мы не дали, в спину подтолкнули. До сих пор себе этого не прощу. Привели его к оврагу. Говорит он мне: «Солдат, похорони мою жену, да о Катеньке позаботься. Возьми, у меня больше ничего нет». Кольцо протянул старинное с камушком. Взял я кольцо. Гришка притворился, что не видел ничего. Расстреляли офицера. Просьбу его я выполнил. Честь по чести схоронили барыньку. А дитё я к старушке одной в деревне пристроил. После гражданской себе забрал. Женился на хорошей женщине. Но даже ей не открыл тайну рождения девочки, соврал, мол, жёнка у меня первая померла. Да вот только совместных деток нам с женой не довелось заиметь. И стала Катенька для нас светом в окне. Замуж отдал дочь, а вот сказать о том, что я не родной ей — язык не повернулся. Перед войной у Катеньки второй ребёнок родился, и жена уехала к ней в Омск. Решили, хоть и далеко, а по очереди съездим. Вместе не отправишься: дом, хозяйство большое… Было. Вот что, дочка, — обратился дядька Архип к Тасе, — мы сегодня на задание уходим. Если со мной что случится… Вот адрес и кольцо. Если сумеешь, передай Катеньке моей. Если нет, себе оставь, как память. Э-эх, грехи наши тяжкие.

Дядька Архип поднялся и направился к подрывникам, проверяющим взрывчатку. Больше Миха и Тася его не увидели. Дядька Архип погиб, прикрывая отход своих товарищей.

Шло время. Их партизанский отряд действовал успешно. Словно кто-то отводил карателей от стоянок партизан.

— Это колечко заговорённое, — утверждала Тася.

— Таська, ты же пионерка, в комсомол вступать собираешься, а в такую ерунду веришь, — стыдил подружку Миха. — Просто у нас командир молодец и предателей в отряде нет.

Тася послушно кивала головой, оставаясь при своём мнении. И ещё девочка знала точно, что после Победы она передаст кольцо дочери дядьки Архипа. Но тайну раскрывать не будет. Пусть для Кати дядька Архип останется единственным отцом.