Зеркало Времени. Часть Первая

Предисловие

Эпиграф

Пробуждение от сна подобно возрождению после маленькой смерти. Но как ты поймёшь, что проснулся, если никогда не умирал?

Ева проснулась мгновенно, будто вынырнула из ледяной купели. Не было того мягкого, пограничного состояния, которое обычно предшествует пробуждению, но не было и страха. Сев на кровати в темноте, она постаралась унять дрожь, охватившую тело. Ночная рубашка прилипла к спине, и ей захотелось снять её, чтобы вытереть выступивший на коже ледяной пот. Она коснулась покрытого испариной лба. Он был горячим, а рука — холодной, почти ледяной. Ева тёрла ладони друг о друга, согреваясь.

Угли в камине ещё не остыли. Подёрнутые серым пеплом, они мерцали в темноте бледным, красноватым светом. В арочном окне ярким серебром светила полная луна.

Может, из-за неё Еве так тревожно сейчас?

Лунный свет играл ночными тенями, превращая её покои — такие уютные при свете дня — в зловещую пещеру. Ветви деревьев, будто руки, сотканные из сумрака, тянулись к Еве со всех сторон.

Нет, конечно, это просто тени. Там, за окном, раскинулся старый яблоневый сад. Кто-то из старцев сказывал, что он старше самого замка.

«Когда твой прадед заложил первый камень Кёр Нуар, этот сад уже был. И никто не решился бы срубить эти деревья, ведь они священны».

Кёр Нуар — Чёрное Сердце. Так зовётся их родовой замок, и никто не может толком объяснить, почему.

Понимая, что больше не заснёт, Ева встала с постели и накинула шаль, закутавшись в неё посильнее. Стало теплее, но ногам всё равно было зябко. Каменные залы замка — это обитель сквозняков. Даже сейчас, в середине лета, ночью холодно, как в тёмном подземелье. Может быть, поэтому отец никогда не приезжает сюда зимой.
Вот летом — другое дело. Кёр Нуар, пустынный и мрачный в другое время года, летом наполняется смехом и весельем.

Отец приглашает в замок знатных особ и устраивает пиры. Днём он зовёт всех на охоту в свои охотничьи угодья. Весь этот лес до самых гор принадлежит ему одному, ведь он — король. Но отец великодушен и щедр: он позволяет охотиться в его владениях каждому, кто об этом попросит.

Вчера в замке царила суета — готовились к прибытию высокородных гостей. Еву это мало волновало, она проводила время в саду и в конюшнях. Ей нравилось самой ухаживать за лошадьми. Вечером, за ужином, отец обмолвился, что в лесу что-то нашли. Какой-то артефакт из предсказаний.

По этому случаю собрали всех придворных магов и мудрецов, а брат Евы, Милос, был необычайно встревожен. Он старше на четыре года. Ей шестнадцать, а ему уже двадцать, и он принимает участие в совете.

Выйдя из комнаты и стараясь ступать неслышно, Ева начала спускаться по винтовой лестнице. Её спальня располагалась в одной из башен. Сквозь витражные окна проникал лунный свет, играя серебристыми бликами на каменных стенах. А вот и зал.

К её удивлению, никто не спал. Пиршественный зал, залитый светом свечей и факелов, шумел множеством голосов. А потом все разом смолкли, устремив взгляд на то, что стояло посреди зала, закрытое плотной чёрной тканью.

Её отец, король — бледный и мрачный, но полный решимости — одним резким движением сбросил покрывало, скрывавшее то, что было в центре зала.

И их взору предстало Зеркало — большое, в человеческий рост, овальной формы. Серебряная рама была сплетена из упругих нитей, будто из причудливо изгибавшихся ветвей дерева. А само стекло — серебряное, будто покрытое патиной. Оно ничего не отражало, кроме бесконечной зеркальной глубины.

Ева ступала так неслышно, что оказалась за спиной отца, так и оставшись незамеченной. Она не видела в Зеркале ни себя, ни отца, ни столпившихся в зале придворных. Только бесконечный коридор отражений, будто зеркало отражало само себя. Ещё секунда — и оно вновь подёрнулось серебряной дымкой, будто инеем, и в нём уже ничего нельзя было разглядеть, кроме клубящегося в его недрах серебристого тумана.

Король заметил дочь лишь тогда, когда она приблизилась вплотную. Его взгляд, доселе прикованный к Зеркалу, рассеянно скользнул по её лицу, будто он видел Еву впервые.

— Моя Луна, ты не спишь? — спросил он в полголоса. Он звал её Луной лишь в те моменты, когда вспоминал древние пророчества. Мудрецы говорили, что Ева обладает редким Даром, что её избрали звёзды — и ещё много всякой чепухи, в которую девушка не верила. Но перечить королю она не стала, лишь спросила, ещё плотнее закутавшись в шаль:
— Вы чем-то встревожены, отец?

— Видишь ли, это Зеркало... — начал он и запнулся, не решаясь продолжать. В зале повисла тишина — настолько тяжёлая и тягучая, что Ева могла услышать биение собственного сердца.

Никто не решался заговорить, пока король не скажет своё слово. Но он молчал, и Ева не выдержала.

— Да что в нём особенного? Обычное стекло! — воскликнула она, и её слова, прорвавшие тишину, отозвались в зале гулким эхом, разбились тысячей осколков, раня слух.

— Разве ты не заглянула в него? Оно не имеет отражения. Это то, что нам предрекали мудрецы. То, что должно было — случилось.

Ева взглянула на Зеркало ещё раз. Серебряные глубины тянули её к себе, обволакивая, поглощая, усыпляя разум. Она быстро отвернулась, сосредоточив внимание на пламени факела. Ярко-оранжевые языки огня жадно лизали каменную стену, оставляя на ней угольно-чёрный след. Пламя успокаивало, помогая сохранить контроль над своими эмоциями.

— Не может быть... Значит, оно существует? То самое Зеркало из легенд, через которое должен прийти...

— Ш-ш... — отец прервал её, приложив палец к губам и не дав произнести последнее слово. — С этим я смирюсь. Но смогу ли я смириться с тем выбором звёзд, который предсказали мудрецы?

— А что ещё они предсказали? — спросила Ева, стараясь не смотреть ни на Зеркало, ни на отца.

Вперёд шагнул седобородый старец в струящейся по полу серой мантии — мудрец Элладий, о котором поговаривали, что он владеет тайной магией звёздных карт и умеет предсказывать будущее.