Зерно граната

5.1.

Ровно в четыре часа, выйдя из-за поворота, я увидела Эдриана, стоящего рядом с моим кабинетом. Я уже отпирала дверь, как меня нагнала одна из студенток.

— Мисс Бриар, — девушка запыхалась, будто и вправду бежала за мной. — У меня вопросы по курсовой.

— Конечно, Эста, — я открыла кабинет и прошла к столу.

С Эстой я закончила быстро. Вручив ей примерный список литературы и ответив на все интересующие её вопросы. Она сложила все записи, взяла методичку, сунула все в сумку и, попрощавшись, вышла из кабинета.

Мы остались наедине с Эдрианом.

— Какие у вас вопросы? — я посмотрела на подошедшего студента, и будто темная пелена упала на мои глаза.

— Это ведь из-за меня, — голос девушки тих и печален. Изумрудная ткань её гиматия красивыми складками лежит на её поникших плечах. Она сидит на коленях мужчины, который держит её в своих объятьях.

— Нет, ты не виновата, — мужчина только крепче прижимает её к себе. — Зевс дал свое согласие. Все по закону. Ни людям, ни богам не разрушить этот союз.

— Люди гибнут из-за меня, — она будто не слышит его слов, погруженная в свои мысли.

— Мисс Бриар, — я почувствовала прикосновение к своей руке и подняла голову. Я смотрела на Эдриана, но видела перед собой мужчину из своих видений. Будто завороженная, я протянула руку и коснулась его щеки. Мне казалось морок рассеется, но ничего не случилось. Эдриан замер и странно посмотрел на меня. Я опомнилась и смущенно отдернула руку.

— Прошу прощения, — я отвела взгляд и стала перекладывать бумаги на своем столе, постепенно успокаиваясь и пытаясь побороть смущение.

— Какие у вас были вопросы? — я все ещё боялась поднять глаза и старательно делала вид, что искала что-то на столе.

— По курсовой, — Эдриан присел на стул возле моего стола.

— Я слушаю вас, — я все же рискнула поднять глаза и встретилась с ним взглядом.

— Мне интересно ваше мнение по одному вопросу, — проговорил он медленно, пристально изучая мое лицо.

И почему все это кажется мне таким многозначительным, двусмысленным. Может, это всего лишь мое разыгравшееся воображение. С чего я вообще взяла, что привлекаю его? Нужно успокоиться и переключиться на работу.

— По какому вопросу? — мой голос был почти спокоен и бесстрастен.

— Как вы думаете, Аид выкрал Персефону против её воли или все же она отдала ему свое сердце? — он смотрел мне прямо в глаза, и этот взгляд притягивал, манил. Хотелось вновь протянуть руку и коснуться его лица. Но я сцепила пальцы, сосредотачиваясь на вопросе.

— Этого никто не знает, ученые спорят над этим до сих пор, — начала я, но он перебил меня.

— Нет, — он покачал головой, и я засмотрелась на белоснежную прядь в его волосах. — Я ведь спросил ваше мнение.

— Мое мнение? — я недоуменно посмотрела на него. — Какое значение имеет мое мнение?

— Мне важно именно ваше мнение по этому вопросу.

— Хорошо, — я кивнула, отбросила прядь волос, скользнувшую по щеке. — Она попала между молотом и наковальней. Между двумя сильнейшими богами, способными на очень многое для достижения своей цели. Кто она? Всего лишь богиня весны. И с двух сторон от нее Аид и Деметра — две огромнейшие силы, желающие её для себя. Важны ли для них её чувства? Или они упиваются своей властью? Что станет с ней, возрази она той или иной силе? Возможно, они уничтожат её в своей борьбе, практически не заметив. Она лишь предмет спора, никто не рассматривает её как личность.

Допустим, Аид забрал её против воли. Он удерживает её силой, не учитывая мнения. Он украл её для себя, а то, что чувствует и испытывает она, для него не важно. Вот она в его власти, он получил то, что так страстно желал, и возвращать не собирается, пусть хоть Деметра уничтожит всех людей на земле.

— Тогда почему отпустил? — Эдриан задал именно тот вопрос, который я часто задавала сама себе.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Этого могло никогда не быть. Просто вымысел Гомера, объяснявший те или иные явления. Аномальное похолодание, голод, смена времен года. Такое объяснение было вполне логичным и красивым.

— А если все было по-другому? — Эдриан говорил уверенно, и его голос завораживал меня. — Если она видела его на Земле. Может, они разговаривали, гуляли по той же Ниссейской долине. Может, он спрашивал, согласна ли она уйти с ним. Могла ли она согласиться, даже если хотела? Могла ли она помыслить, что оставит Землю, покинет мать, откажется от света солнца навсегда, спустится во мрак ради любви к мужчине?

— Звучит зловеще, — мой голос упал до шепота, а дыхание участилось. Голова закружилась и только голос Эдриана удерживал меня в сознании. Его слова отзывались глубоко внутри, посылая дрожь по всему телу.

— Что если он оставил для нее цветок нарцисса, предупредив, что будет ждать её решения сколько потребуется? Что, если она сорвала его осознанно?

Я не заметила как он подошел ко мне, почувствовала лишь его прикосновение. Он потянул меня за руку, поднимая из-за стола, тихонько откатилось кресло.

— Что, если она осознанно приняла его руку, осознанно ступила в его колесницу, — Эдриан склонился надо мной, а я будто завороженная смотрела в его глаза.

— Что, если она по своей воле обнимала его, — он взял мои ладони и положил себе на плечи, а я следила за этим, будто со стороны. — Что, если она по своей воле, — он коснулся моего лица и склонился к уху, его дыхание опалило кожу, — целовала его? — он заправил прядь моих волос за ухо и его губы заскользили по моей шее. Мне стало не хватать воздуха, и меня опять стала накрывать темнота.

— Персефона, — тихий шепот во тьме. — Персефона, проснись.