Жадность фраера

Глава 5. Заводские.

Гусыгин вернулся на тропу, на которой нашли тело. И пошёл вперёд. Ведь куда-то же шёл этот мужчина. Тропа вывела его к заводскому забору и раздвоилась.
Гусыгин рассуждал так:
На заводе он не работал, стало быть, пошёл бы второй тропкой.
И эта вторая тропка вывела его как раз к тем домам, которые они с Шапошниковым смотрели по карте. Серые деревянные домишки. Во дворе на верёвках застиранное бельё. Гусыгин направился к старику, сидевшему на скамейке у дома. Тот, одетый в засаленный ватник, курил и стругал какую-то деревяшку.
- Бог в помощь. – поздоровался Гусыгин.
- Не те времена, чтоб бога поминать. – сказал старик.
- Присяду? – спросил Гусыгин.
- Садись. Чай места не куплены. – старик махнул рукой на свободное место. – Ищешь что ль кого?
- Верно, ищу. – подтвердил следователь и достал карточку. – Этого вот.
Старик отложил работу и взял карточку.
- Ну-у. Это тот, которого утром что ль нашли?
- Да. А откуда вы знаете?
- Дак что ж тут. Вон, Антонина его и нашла, уж всем раззвонила.
- Видели его?
- Я-то? Нет, я не видал. Я уж лет пять отсюда ни ногой. – старик указал на свою ногу. – Ноги не ходят у меня. До скамейки с трудом добираюсь.
- Ну а к примеру, к кому бы он мог идти? Кто тут живёт?
- Тут-то? Да к кому тут ходить? Баб справных нет, одни старухи.
- Может по делу?
- По делу? – удивился дед. – Какие тут у нас дела. Живем на отшибе. Всё снести нас грозятся. В прошлом годе приезжало начальство, мол, давайте отсюда. А мы нет. Не хотим. Я ить тут родился. Мне уж недолго осталось. Я так и сказал. Мол, никуда не поеду, тут помирать буду. А вот как помру, тада и делайте что хотите.
- А соседи что?
- А что соседи? Они тоже не хотят. Зачем? Тут воля. Хочешь, свинью держать – держи. Хочешь курей? Пожалуйста. А в квартирах что? Право слово, муравейник. И под тобой, и над тобой люди топтаться будут. И не покури вволю. И вообще.
Что «вообще», дед не уточнил.
Андрей решил подъехать с другой стороны.
- А вот, к примеру, может я бы захотел самогоночки купить?
- Ну-у. – хитро прищурился дед. – Ты, право слово, чудной. Даже если б и гнал кто, кто ж признается. За это ведь статья.
- Я-то, дедуля, не по службе спрашиваю. Я жениться надумал. И надо бы мне гостей угостить, как думаешь?
- Ну и угощай. – равнодушно откликнулся дед. – Неужто не найдешь чем.
- А ты бы мне, дед, сказал, я б с тобой поделился.
- Ага. Поделился бы. – недоверчиво хмыкнул дед.
- Ну нет, так нет. Поищу в другом месте.
Андрей поднялся, отряхнул брюки и пошел было, но дед окликнул:
- У Ани спроси. В том вон доме. Да про меня не сказывай.
- Вот это другой разговор. – Гусыгин обернулся и пожал старикову сухую ладонь.
Дом, на который указал дед, выглядел немного лучше, забор покрепче. Во дворе собака на цепи. В ответ на её лай вышла на крыльцо хозяйка, плотная, крепкая баба с широким мужским носом на круглом лице.
- Что надо? – неприветливо спросила она.
- Я бы того, похмелиться бы надо. – Не очень убедительно сказал Андрей.
- Иди, иди отсюда. Собаку спущу не то. – Угрожающе произнесла хозяйка.
- Да мне стакан, больше не нужно.
- Какой тебе ещё стакан! Пошел прочь! Тузик, ату его! – науськивала она пса.
Тузик рвался с цепи, рыча и роняя слюни.
Андрей спрятался за калиткой.
- Хозяюшка, пожалей ты меня. Голова болит, спасу нет.
- Вот свалился на мою голову! С чего ты вообще сюда явился? Ты чей будешь?
- Я вот Антонину знаю. Нащупывал почву Андрей.
- А-а. Антонину. – Недоверчиво осмотрела парня баба. – Ну зайди, коли так.
- А собака?
- Дак она на привязи. Иди.
Андрей зашёл. Поднялся на крыльцо. Баба вынесла стакан с мутной самогонкой и четвертинку черного хлеба:
- Н-на уж. Цену знаешь?
- Не, а сколько?
- Рупь.
Андрей крякнул. Рубль за стакан!
- Только я со стаканом унесу.
- Чего выдумываешь?! – Возмутилась баба.
- Я, собственно, по другому вопросу, – сменил тон Андрей и достал карточку. – Знакомая личность?
Баба растерялась:
- То есть… А? Как?
- Я спрашиваю, знаком ли вам этот человек?
- Гос-с-споди-и! – протянула баба. – Кто ж это его?
- Выясняем как раз. Так что скажете?
- Сразу-то почему не спросил? Зачем врал про опохмелку! – зло сказала баба.
- Интересно было, врут или нет про ваши дела, Анна. – неопределенно ответил Гусыгин. – Как фамилия ваша? Вижу, знаете этого человека. Рассказывайте, при каких обстоятельствах познакомились и все остальное.
- Левакова я. – Всё еще сердито сказала баба. - Знать-то я его не знаю. Один раз видела. Представился Мишей. Пришел так вот, не хуже вас. С Генкой Кривым. Купил литрушку и с закуской взял, сало там, хлеб, тушёнку. Расплатился.
- Куда они потом пошли?
- Дак к Генке и пошли.
- Про Генку поподробнее, кто, где живет, на какие средства.
- Ох, втягиваете вы меня… Неохота мне потом на пожарище жить. – угрюмо сказала Левакова.
- Вы рассказывайте, мы за ним присмотрим. И я про самогонку я в отчете не упомяну. – предложил Гусыгин.
- Точно? – недоверчиво спросила баба.
- Давайте, давайте.
- Ну так что… Генка Кривой, это не фамилия, это оттого, что он одноглазый, в драке вышибли ему еще по молодости. Фамилия… как же его… Степашин кажется. Генка этот чем живёт… Ну, бабы у него разные для… этого самого. Понимаете, да? Ну вот тем и живёт. Он им клиентуру и крышу, они ему – доход. Малина. Там у него шулера всякие собираются. Иногда покупают выпивку у меня. Дом у них там, возле церквы. Забор высокий. Сам дом желтый. Увидите. Да в одного не ходите лучше.

Последний совет был весьма дельный и Гусыгин засобирался обратно.