Жадность фраера

Глава 7 Катерина

Старая краска на соседской двери местами вздулась и облупилась, отчего дверь выглядела плешивой. Никогда бы Шапошников не подумал, что у соседа водятся деньги. Эта семья лишнего не тратила. Каждую копейку, заработанную тяжким трудом, экономила. Младшая Маняшка донашивала перешитое за братом. Дети простые яблоки за лакомство почитали, пряник новогодний из школьного подарка ели чуть не месяц, облизывая помаленьку. Шапошников был у соседей пару раз, когда помогал заносить раздобытую по случаю мебель. Деревянные полы, покрытые ткаными узкими дорожками, деревенская лавка, пара табуретов. Тяжеленный буфет, оставшийся в этой квартире с незапамятных времен, линялые занавески. Катерина всё содержала в чистоте, но бедность скрыть не удавалось. Шапошников иной раз думал, что бате их надо бы сменить работу, раз работа в красильне не приносит хоть сколь заметную копейку. Думалось, что Катерина своим каторжным трудом, обстирывая заводских, содержит дом и семью. Теперь же по всему выходило, что деньги были, но тратить их было строго запрещено.

Витька спал. Семён постучал к Катерине, та открыла с видимым облегчением на лице.

- Вон, дрыхнет. Где был – не говорит. Пришел, молока с хлебом поел и лёг. Утром вот батя вернётся, задаст ему, сорванцу. Мало мне своих неприятностей!
- Катерина, а расскажи мне всё-таки, что случилось у вас. – Шапошников сочувственно улыбнулся.
- Ничего не случилось. – глаза соседки забегали, она потёрла лицо натруженными руками. – С чего вы взяли?
- Катерина, я помочь хочу. Можно с тобой на кухне пошептаться? – Семён старался не давить, однако мягко ступая прошёл на кухню без приглашения. Сел на табурет.
- Так о чём шептаться. – растерялась соседка. – Вот как-бы соседи не начали говорить, что вы ко мне ходите. Вы же знаете моего, ревнивый чёрт. Завтра вернётся и ему наговорят…
- За это не беспокойся, я решу вопрос со сплетниками быстро. А всё-таки, скажи, что тебя беспокоит? Почему ты думаешь, Витька сбегал?
- Да не знаю я! – начала сердиться Катерина.
Витька во сне заворочался, и панцирная сетка старой кровати заскрипела.
- Идите уже, поздно, разбудим парня. – постаралась выпроводить гостя Катерина.
- Убью, сволочь. – отчетливо во сне сказал Витька и заскрипел зубами.
- Погоди, Катерина, я только на два слова. – отодвинул её Шапошников и подойдя к кровати, потряс спящего за плечо.
Витька проснулся и посмотрел на Семёна.
- Что? Я тут ни при чём. Не я это, ясно? – он с вызовом посмотрел на Семёна. - А вообще, давить их, сволочей надо!
- Витенька, ты о чём, сынок? – подхватилась Катерина.
- Я не убивал, ясно? – сказал Витька.
Соседка закрыла рот рукой и села.
- Ты про Михаила? – спросил Шапошников.
- А вы чего пришли? Не поэтому разве?
- И поэтому тоже. Катерина, выйди, мы посекретничаем. – обратился он к соседке.
- Ещё чего. Он тут наговорит!
И сыну:
- А ты молчи, дурак, о чём не знаешь!
- О чём я не знаю? - разозлился парень? - Я слышал, как ты тётке Нюре рассказывала! Бате не скажу, но ты знай, гадам этим не ходить по земле!
Мать ахнула и уставилась на сына почерневшими глазами.
- Так! – серьёзно сказал Шапошников. – Рассказывайте всё. Пока можно как-то замять. Я должен быть в курсе.
Катерина в ужасе смотрела на сына, и вдруг заплакала, уткнувшись в ладони.
Витька сел, нахмурился. Серая майка, явно батина, свисала с его плеч, оголяя тонкие костлявые плечи и ключицы. Шапошников ждал.
- Скажи, мать. Скажи ему. – И, видя, что мать не отвечает, повернулся к Семёну. – Снасильничали они над ней. Она бельё в стирку брать ходила. Они её там и поймали.
- Это правда? – повернулся Шапошников к соседке. – Что ж ты молчала, Катя?!
Та еще больше заплакала, зажимая рот платком:
- Стыд-то какой! А ну, как мой узнает? Выгонит, как есть, выгонит. – Рыдая, приглушенно пояснила она.
Шапошников повернулся к парню:
- А деньги ты зачем брал?
Катерина при этих словах подскочила и в отчаянии посмотрела на сына. Потом метнулась к матрасу и пощупала.
- Ах ты-и! Да как ты посмел! Батя убьет! – зашипела она.
- Деньги я отдал… одному. Чтоб наказал как следует. – буркнул Витка. И уже в голос – Я не прощу! Пусть хоть что делает!
Маняша заворочалась в своей кровати.
- Тише! – Шапошников примиряюще поднял руки. – Ну? Кому деньги отдал? Может вернём ещё.
- Тарасу, что металлолом собирает. Убогому.
- Знаю его. Что ты ему сказал?
- Он знает только, что нехорошо с матерью обошлись и пообещал наказать. Он же сильный, вон какие железяки тягает. Воевал, знает как.
- Воевал, говоришь. Это он тебе сказал?
- Да. Он всем так говорит.
- Воевал, да, с санитарами в психушке. – грустно усмехнулся Шапошников. – Врёт он всё. Ну да ладно.
Следователь тяжело поднялся.
- Катерина, на два слова. – Кивнул на кухню.
Вышли. Сели. Она сложила натруженные руки на коленях и смотрела в пол.
- Катерина, ты знаешь, я – могила. Никому ни слова. Никто не узнает. Но мне надо для дела. Сегодня ночью брать их пойдём. Расскажи, как было, кто виноват.
Катерина судорожно вздохнула:
- Стыд-то какой. Как жить дале, не знаю.
- Ты не виновата. А виноваты эти гады. Коротко хоть скажи, как дело было.
- Ладно, видать придется. – Она тяжело вздохнула. – Я из заводского общежития шла с узлом. Как обычно, постирушку взяла, постельное всякое, нательное.
- Так, - подбодрил ее Шапошников.
- Ну вот. Дошла уже до домов да этих, серых, возле развалин которые. А тут откуда ни возьмись мужчина. И стал подъезжать, мол что несу, да куда иду. А потом узел отнял, я было хотела зашуметь, а тут рот мне закрыли сзади, руки скрутили да под колени ударили. Я и упала. Потом скрутили и потащили в дом. Забор высокий. Дом желтый. Ну а там уж. – Она уткнулась лицом в ладони. Я и кричать боялась, двое ведь детей у меня. Ну как убъют, сиротами останутся.
- Сколько их было? Кого еще можете назвать?
- Толстомордый один, здоровенный такой. Вонючий. И еще один плюгавый. Тьфу, мерзкие, вспоминать их противно. А тот, что узел отнял, больше всех изгалялся. Он всё и затеял. Всё приговаривал: «Кричи, кричи, мне так слаще».
Катерина встала и нервно прошлась по кухне.
- Спать не могу, боюсь на улицу выйти. Ну как узнают!
- Чшш. Всё будет в порядке. Мы их возьмём и пощады не будет. Вы ложитесь. Бате пока не говорите. Там видно будет.