Жадность фраера

Глава 10. Новые известия.

- Давай пройдёмся, что ли. – Предложил Шапошников. – Может по соседям поспрашивать? Не может быть, чтоб не видели или не слышали чего.
- Наверное стоит. Но не теперь же. Ночь на дворе. Скоро светать будет.
- Эй, - шёпотом окликнули их.
- Слушаю. – Гусыгин повернулся на звук.
Из-за куста сирени выглянуло женское лицо. Тонкая рука поманила их пальцем.
товарищи молча свернули к кустам.
- Вы следователи? – спросила их женщина. Одетая в халат, она зябла даже завернувшись в теплую шаль.
- Так точно. Следователи. – спокойно сказал Шапошников.
Но женщина смотрела только на красавчика Андрея.
- Слушайте, там кто в живых остался? – спросила она его, касаясь рукава.
- Бабулька старая. А что?
- А эти?..
- Кто?
- Ну, Кривой, Синяк и Шпендель?
- Кривой покойник. И ещё двое с ним. Все мертвы. Вы знаете кто их убил?
- Знаю. Я в тот день не работала. Но принесла свежее бельё.
- Где не работали? Куда принесли? Вы кто?
- У Кривого. Я там, ну это… - она запнулась. – И бельё на мне тоже. Я Люся. Большакова. Тут живу, - она кивнула за спину. - Ну вот. Пришёл Тарасик.
- Убогий? – уточнил Андрей.
- Он. С ломом пришёл. Подрался со Шпенделем. Тот лом у него выбил. Я в соседнем номере постель перестилала и слышала, как они ругались. Потом пришёл Дутый.
- Кто это?
- Он приезжий. И не один он приехал, а с фраером. Того Михаилом звал. Вторую неделю тут отираются. Кривой Дутому будто должен был, вот он и ждал денег. Вроде как сам сильно задолжал этому Михаилу. Так вот, пришёл Дутый. Постоял, посмотрел. Потом взял лом и Шпенделю в шею. А потом Тарасика ударил. Плашмя.
- Вы это слышали? – удивился Гусыгин.
- Нет. Это я уже видела. В глазок. Хозяин контролирует, как с девочками обращаются. Везде эти глазки. Шпендель сразу упал, Дутый его ногой под лавку задвинул. А Тарасика оглушило видать, но он дышал. Дутый его еще раз стукнул кулаком в висок и в гостиную пошёл, к Кривому. Я тут и сбежала. Спряталась вот тут. – Она ткнула пальцем под ноги. – Дом рядом мой. Спряталась. Сижу. Вижу, Дутый Тарасика тащит. В подвал под церквой потащил, связанного уже, а во рту кляп.
- Так-так, а потом что? – подбодрил её Шапошников.
- Потом всё. Потом он ушёл. А утром уже Антонина всем раззвонила про убитого на пустыре. Я-то смекнула, кто это. Он же тут тёрся почти две недели. Каждый день, как на работу… А потом вы приходили, я вас видела. В окно. Выходить боязно было. – Женщина посмотрела опять на Андрея.
- Почему вы Тараса так ласково зовёте? – спросил он.
- Ну как. Знаю его давно. Он всегда за женщин заступается. Вот и мы его не обижаем.
- А где теперь Дутый? Как его зовут на самом деле?
- Где? Уехал наверное. Если деньги с Тараса стряс. Как зовут, не знаю. Все только и говорили «Дутый».
- А он знал о деньгах?
- Так Тарас сам об этом кричал, ещё в сенях когда. Мол, я пришёл справедливость наводить и мне за это много денег дали. Мол, я мститель.
- Как думаете, почему Дутый убил своих товарищей?
- Каких? А, Кривого и тех? Да какие они ему товарищи. Говорю же, Кривой ему денег был должен, да всё не отдавал. Что-то всё маркитанили. Дутый злился. За ужином накануне угрожал Кривому. А Кривой на дружков кивал, мол он не один.
- Ясно. Так выходит, Дутый хотел всё свалить на Тараса?
- Ну…наверное хотел.
- А Тарас думаете еще в подвалах?
- Думаю, да. Сама-то я боюсь идти. Вот и ждала, кого бы послать.
- Спасибо, вы нам очень помогли. Если о Дутом что услышите, звоните, или мальчонку какого шустрого пришлите. Можно записку.
- Ладно. Только вы уж поскорее его ищите. Девочки все за жизнь опасаются, все по родне попрятались.
- Люся, а как вы объясните то, что засов на воротах был заперт изнутри?
- А, засов-то. Так там второй ход есть. Сзади. Этот почти всегда заперт. А кому надо, те про другой ход знают.
- Вон оно что… - Гусыгин даже не удивился предусмотрительности хозяина, в таких местах запасные ходы, как правило, всегда устраивались аккуратно, чтобы ускользнуть в случае облавы. В школе милиции, он вспомнил, им показывали образец такого хода: под печью был узкий лаз, закрытый фальшивой панелью с дровами. А немного погодя лаз расширялся и вёл аж за три дома в подвал.
Все поразъехались, тела увезли и наступила тишина. Дутый, если и узнал о ночном рейде, вряд ли стал бы тут хорониться.
Товарищи отправились в развалины. Шапошников достал фонарик. Его тусклый луч выхватывал из темноты обломки кирпича, крупные куски. Храм строили добротно. Каждый кирпичик держался за соседа цепко, не разбить.
Под ногами виднелась утоптанная дорожка, знать подвалы не были совсем заброшенными. За третьим поворотом луч фонаря выхватил из мрака тело крупного мужчины со стянутыми руками и ногами. Во рту торчал кляп. Это и был Тарасик.
Он ослаб за сутки без воды. Окоченел. Руки и ноги его не слушались. Растерев его кисти и ступни как следует, Гусыгин спросил:
- Дутому успел сказать, где деньги Витькины спрятал?
Тарас отрицательно затряс головой.
- Хорошо. Значит придёт сюда ещё раз. – заключил Гусыгин.
- Или дома у него будет шарить. Без денег он вряд ли уедет. – рассудил Шапошников. – А там его Пронько засечёт.
Пронько, сержант, был отправлен ими присмотреть за домом Тараса.
- Я не успел. Не успел я! – горевал Тарас. – Одного только наказать успел. А тут оплошал.
- Интересно. – Сказал Гусыгин. – Так тело на пустыре ваша работа?
- Моя. Я ударил и сказал, мол, получай за Катерину. Женщин нельзя обижать. Правильно?