Жандарма

Жандарма

Жандарма́

- Амана́ койим[1]! – в сердцах воскликнул я, толкая дверь клуба на улицу.

- Да уж, полный сиктыргит[1], – пробурчал Жека, догоняя меня.

Приятно было выйти из прокуренного серого двухэтажного здания в свежесть ночи турецкого апреля. Миновав неоновую вывеску «Kleopatra» на столбе, мы поднялись по ступенькам надземного перехода. Под нами бело-красная гудящая змея трассы D-100 соединяла Стамбул и Силиври, разрезая надвое посёлок Кумбургаз. На востоке в свете луны пульсировала жизнью громада мегаполиса, а где-то за спиной неслышно плескалось Мраморное море. Несмотря на 8 километров песчаного пляжа и близость к Стамбулу, иностранных туристов здесь практически не бывает, это курорт для местных. Кумбургаз за пределами страны известен лишь тем, что с 2007 по 2009 годы, как раз незадолго до нашего приезда, здесь несколько раз засняли на видео НЛО, причём экспертами записи признаются подлинными.

Но нам некогда было искать НЛО в ночном небе, мы спешили «домой». Нужно было шагать вперёд в сторону холмов с ветряками, дойти до небольшой мечети и свернуть от неё направо, после чего идти около километра среди пригородных коттеджей до «нашей» виллы.

Проще было бы дойти по трассе, но этот путь казался нам небезопасным, поскольку мы хотели бы избежать встречи с полицией. Дело в том, что помимо меня с Жекой, в доме проживали ещё восемь девчонок из наших шоу-балетов.

«Шоу-балет» – это, наверное, звучит слишком громко для кучки случайных людей, набранных по объявлению, и после пару месяцев обучения танцам, отправленных в турецкий ночной клуб по туристическим визам. Это был не привычный ночной клуб, а так называемое газино – заведение, где проводятся шоу-программы. Танцевальные выступления, живая музыка, певицы. Если играют и поют, разумеется, местные артисты, то танцуют на сцене иностранные девушки. Сами танцы считались совсем не главным видом деятельности, причём, всеми – руководством клуба, нашим менеджером, самими девчонками. Главной была консумация, то есть развод турецких мужиков на покупку выпивки в клубе, которая продавалась по завышенным ценам. Разумеется, ею занимались девчонки, а мы с Жекой только танцевали, потому и оклад у нас был 35 лир в сутки, а не 50, как у девчонок. Плюс им ещё платили 5 лир за каждый стакан с напитком, который им покупал посетитель. Поэтому деньги зарабатывали в основном девчонки, а мы с Жекой чувствовали себя какими-то богемными тунеядцами, которые танцуют пару-тройку танцев, а затем скучают, сидя в клубе по полночи, изображая посетителей. Особенно маялся от безделья Жека, танцор от Бога, в отличие от меня – плясуна по обстоятельствам. Рано лысеющий, высокий, сухой, но широкоплечий блондин, он долгое время зарывал свой талант в землю, причём в прямом смысле. Получив хореографическое образование, он какое-то время работал в шахте. Шахтер-хореограф, как в шутку я его называл.

Наши визы позволяли нам работать лишь три месяца, из которых мы как минимум месяц отбивали авиабилеты, услуги нашего менеджера и прочие сопутствующие расходы. Когда консумация шла плохо, всё остальное сразу же тоже шло плохо. А дела у нашего клуба были совсем паршивые – клиентов было мало, а щедрые и вовсе не попадались. Турки не спешили в стрёмный новый клуб, персонал которого состоял из курдов. Всем нам уреза́ли зарплаты, влепляли штрафы, руководство клуба переставало совать взятки полиции, что могло закончится в одну прекрасную ночь облавой в клубе с последующей депортацией из страны, ведь все мы работали в Турции нелегально. Также, если бы полицейские остановили кого-нибудь из нас на улице, а затем нагрянули в нашу виллу, всех тоже, разумеется, депортировали бы. Этот страх постоянно присутствовал в уголке сознания. Легко было затеряться в центре Стамбула среди толп туристов. Но в пригороде мы выделялись, как белые вороны.

Работа и так была нервной, а тут ещё добавились эти страхи, неудивительно, что в наших коллективах все несколько психовали. В том числе и наши девушки – Гуля и Вика, из-за нервотрёпки и страха полиции на работе постоянно срывались на нас с Жекой. А мы из-за этого злились на них в ответ. Вот и на этот раз мы из-за какой-то мелочи разругались с ними в раздевалке. И так было почти каждый день. Даже алкоголь не делал нас спокойнее, а наоборот, распалял страсти. Помимо этих, общих для всех неприятностей, моя Гуличка ещё и очень тяжело переносила весь этот блядский конс, то есть консумацию, потому что она вообще пришла ради танцев, которые обожала, а попала вот в это всё. Я ей сочувствовал. Сам то я пришёл в шоу-балет ради путешествий.

Привычные тревожные мысли отогнал слепящий свет фар приближающейся встречной машины. Когда она подъехала ближе, я смог разглядеть мигалки на крыше и сердце испуганно ёкнуло. На капоте синего минивэна «Форд» белыми буквами было написано «JANDARMA». Внутри сидело четверо людей в форме и с оружием. Полиция!

Я ещё не разбирался, за ненадобностью, в разнообразии видов турецкой полиции. Лишь позже я узнал, что помимо обычной polis и trafik polisi, то есть, соответственно, собственно полиции и гаишников, есть ещё zabıta («забыта») и yunus polis («юнус полис»). «Забыта» – это рыночная полиция, которая патрулирует все объекты торговли, а «юнусы», то есть в переводе «дельфины», – это команда быстрого реагирования, которая наделена довольно широкими полномочиями. Пары «юнусов» можно увидеть в крупных городах, рассекающих дороги на мощных мотоциклах BMW. Они одеты в черную форму с красным верхом, и их бесстрастные лица всегда закрывают тёмные очки. Самой серьёзной структурой среди организаций, контролирующих соблюдение правопорядка считается jandarma, с ударением на последний слог. «Жандарма», то есть жандармерия – это военизированная полиция. Если обычная полиция, как правило, работает только в границах города, дорожная полиция - на всех дорогах, то зона ответственности жандармов – это вся территория страны, кроме городов.