Жара на факультете магпроектов

Дочь колдуна

Я вышла из душного вагона в ночную прохладу. Туман отрезал меня от остального мира. Стоя на перроне, словно на острове, я вслушивалась в звуки уходящего поезда. Смутные предчувствия, мучившие меня в последние дни, обернулись головной болью и ожиданием беды.

– Куда едем, красавица? – раздался мужской голос с южным акцентом.

Я вздрогнула и назвала город. Таксист проводил меня к машине, где уже ждали несколько пассажиров – семейная пара с ребенком. Малыш хныкал и капризничал. Я юркнула на заднее сиденье и мысленно попыталась успокоить его. Не знаю, что подействовало – моя воля или ухабистая дорога, но он затих и уснул на руках у матери. В тишине тревога только нарастала, путая мысли в моей голове.

Занимающаяся заря раскрасила небо в розовый. Леса, словно с полотен Левитана, расступились, и показался берег Волги. На нем раскинулся город с золотыми главками церквей, крышами старых деревянных домиков и обступившими их новостройками. За окном такси проплывали величественные пейзажи, а я вела спор сама с собой. Половина меня рвалась назад, в академию, чтобы доказать ему что-то, другая – хотела все бросить и плыть по течению.

Через час машина притормозила возле двухэтажного дома на окраине Плеса. Дворик, утопающий в зелени, показался мне таким маленьким, а когда-то заменял целый мир. Вот старая лавка и столик, за которым мы резались в «Дурака». Разросшиеся кусты сирени, в которых соседский Витька чмокнул меня в щеку. Деревянная горка с остатками синей краски, с которой мы зимой лихо скатывались прямо под окна дома напротив. Мне показалось, что я слышу мамин голос из окна: «Варя, домой!».

Я расплатилась с водителем и нерешительно вошла в двери единственного подъезда. Сердце учащенно забилось. Постояв у квартиры № 3, я легонько толкнула дверь. Она открылась. Пройдя по темному коридору, я заглянула в комнату. Мама спала. Ее лицо было белее простыни, под глазами пролегли тени. Рука безвольно свисала с кровати. Сердце мое сжалось. Горела лампа, накрытая платком. Пахло лекарствами. На стуле дремала соседка – тетя Маша.

«– Плохие предчувствия оправдались, – подумала я и выключила свет».

Мама открыла глаза.

– Варечка приехала, – прошептала она, силясь улыбнуться.

– Мама! Почему ты не позвонила? – расплакалась я, обнимая ее.

– Ну, что ты, доченька! Зачем отвлекать тебя от учебы?

Я ничего не могла говорить из-за кома, застрявшего в горле, только целовала ее руку, обливаясь слезами, а мама гладила меня по волосам.

– Какая ты стала красавица…

– Мам, я теперь никуда не уеду.

– Маша, – позвала она.

Соседка проснулась.

– Что? Опять? – заволновалась она спросонья, но успокоилась, увидев меня.

– Что же это я? Ты ведь голодная с дороги, я сейчас встану, – начала хлопотать мама, пытаясь сесть.

– Мам, я сама! – возразила я, укладывая ее обратно на подушки.

На кухне соседка рассказала, что у мамы был сердечный приступ. Нужна операция, но болезнь запущена и врачи бессильны. Лекарства дорогущие, да и не помогут они. Надежда только на чудо.

– Чудо? – переспросила я.

– Был в нашей деревне один травник, так он мог поставить на ноги любого. Моему отцу врачи давали месяц, а он еще десять лет прожил после лечения – вот это чудо, так чудо.

Раньше я бы только посмеялась над словами доброй старушки, но теперь они не были для меня пустым звуком. Я расспросила, как найти деревенского колдуна, и засобиралась в дорогу.

Следующим утром я тряслась в автобусе по пыльной дороге, виляющей вдоль реки. Выйдя на последней остановке, я зашагала по лесной тропинке. Сосны упирались в небо своими макушками. Пахло смолой и хвоей. Только писк комаров да барабанная дробь дятла нарушали тишину лесного храма. Ворон, сидящий на ветке, посмотрел на меня блестящим, словно черная жемчужина, глазом и вспорхнул.

Я шла и шла, пока передо мной не вырос холм, поросший папоротником. На его вершине я разглядела старую, потемневшую от времени, избушку. Бревна, из которых она была сложена, были такие большие, что я не смогла бы обхватить их. Небольшие оконца, обрамленные резными наличниками, глядели на лес.

Я представила себе колдуна с длинной белой бородой, суковатой палкой в руке и в плаще до пят. Хрустнула ветка. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял немолодой, но крепкий еще мужчина в джинсах, с наушниками. Длинные волосы и бородка с проседью. Голубые глаза светились на загорелом лице. На плече сидел ворон.

– Заблудилась? – спросил он и снял наушники. – Деревня там!

Он махнул рукой в сторону. Потревоженный ворон перелетел на ветку.

– Нет, я к колдуну.

– Отец мой умер, а я не принимаю с тех пор, как… Неважно! – сказал он и начал подниматься на вершину холма по узкой извилистой тропинке.

– Постойте! Вы – моя последняя надежда! – не отставала я.

Он молча зашел в избу. Когда дверь за ним закрылась, я села на крыльце и расплакалась. Отступить я не могла, поэтому решила не сходить с места и ждать сколько потребуется.

Когда начало темнеть, мужчина сжалился и позвал меня. Внутри было тепло и пахло травами. Они сушились, подвешенные к балке на потолке. На полках вдоль бревенчатых стен стояли бутылки и баночки разных форм и размеров. На полу лежали волчьи шкуры.