Жара на факультете магпроектов

Катастрофа отменяется

Весь день после бегства из Атлантиды я вздрагивала от малейшего шума, ожидая последствий. Но, на мое удивление, никакого наказания за разглашение секрета Исона не последовало. Все вели себя как обычно, а ректор исчез, внезапно отменив свои пары. Спокойствие Радика меня раздражало.

– Нужно что-то делать! – не выдержала, наконец, я.

– А что? – спросил Радик. – Будешь каждому встречному-поперечному рассказывать о скором конце света?

– Да, никто не поверит, – согласилась я. – А могут и в психушку закрыть.

– Дождемся ректора – он все уладит, – успокаивал меня Радик.

– Поскорее бы…

Чтобы дурные мысли не лезли в голову, я занялась делом – давно пора было отдать эскизы ювелирам. Захватив папку и коробку с жемчугом, мы с Радиком вызвали такси и отправились в город.

Водитель довез нас до Владивостокского «Арбата» – пешеходной улицы Адмирала Фокина, и мы пошли по брусчатке вдоль двух-трехэтажных особняков среди шумной толпы горожан вперемежку с туристами. Вдали виднелся пролив, журчала вода в фонтанах. Дойдя до старого дома с аркой, мы вошли в подворотню, и словно оказались в другом времени. Старый дом печально смотрел подслеповатыми окнами с двойными деревянными рамами на маленький дворик, закатанный в асфальт. На одной из стен с облупившейся штукатуркой я заметила пентаграмму, о которой предупреждал ректор и шагнула к обитой ржавыми железными листами двери в подвал.

– Нам точно сюда? – засомневался Радик и спрятал коробку с жемчугом за пазуху.

– Точно.

Я показала ему клочок бумаги с наскоро нарисованной схемой и пометками, сделанными размашистым почерком. Он кивнул и потянул за ручку, болтающуюся на одном шурупе. Дверь с жалобным визгом открылась и впустила нас в темный коридор. Пахло сыростью и кошками. Под потолком мигала лампочка, словно подавая сигналы SOS. В ее призрачном свете я разглядела еще одну дверь, на которой поблескивала металлическая табличка с фамилией: «Ковальский В.Л.».

Я постучала два раза, как велел Никита Ильич и, к моему удивлению, дверь тут же распахнулась. На пороге возникла старуха с пучком седых волос на голове и окинула нас оценивающим взглядом из-под очков.

– Как здоровье дядюшки? – спросила я ее как научил ректор.

– Не дождетесь! – ответила она на пароль и проводила в другую комнату.

Мы с Радиком остолбенели, увидев в этом мрачном подвале зал с колоннами черного мрамора и расписным потолком. За отполированным до блеска столом сидел в кресле сгорбленный старик в бархатном халате и колпаке. Худым лицом со впалыми щеками, длинным носом с горбинкой и редкой бородкой он напоминал Хоттабыча из детской сказки.

– Покажите, что у вас там, – сказал он нетерпеливо.

Я протянула старику папку.

– Откуда вы, деточка, знаете эти символы? – спросил он, разглядывая мои эскизы.

– А вы?

Он заговорщически подмигнул мне и погрозил пальцем.

– Дайте сюда, – приказал старик, глянув на оттопыренную куртку Радика.

Тот нехотя достал коробочку с жемчугом и отдал старику. Открыв ее, он долго разглядывал каждую жемчужину через лупу и перебирал перламутровые шарики тонкими пальцами с длинными ногтями, похожими на когти.

– Давно я такого не видел… – вымолвил он, наконец.

– Когда будет готово? – спросила я.

– Как договаривались, через три недели, – ответил он. – Так и передайте Никите.

Старуха проводила нас до дверей. Выйдя из душного подвала, мы остановились в тусклом свете единственного фонаря. Как, уже вечер? Я не могла отделаться от мысли, что все случившееся – сон. Радик, видимо, тоже, потому что мы переглянулись и кинулись обратно к двери, но никаких комнат с колоннами не нашли – только подвал, заваленный мусором.

– У тебя есть копии эскизов? – спросил Радик, молча глядя по сторонам.

– Я больше волнуюсь за пропавший жемчуг… – прошептала я, набирая номер ректора, но он не отвечал.

– Не переживай, – подбодрил меня Радик. – Что-нибудь придумаем.

– Ты прав, – согласилась я. – Что значит эта потеря по сравнению со всемирной катастрофой? Давай лучше в кафе сходим напоследок.

Радик внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы вышли на улицу. Ничего не подозревающие о надвигающейся опасности люди гуляли и смеялись, парочки сидели на лавочках у фонтана. Вывеска на доме напротив призывно светилась неоновыми огнями. Мы не стали сопротивляться ее зову и вошли в кофейню.

Мягкие диваны, приглушенный свет и тихая музыка убаюкивали, и я задремала на минутку, пока Радик пошел за кофе. В тот же миг все вокруг погрузилось во тьму. Только два фонаря горели впереди. Когда они моргнули, я поняла, что это вовсе не фонари, а глаза.

– Спишь? – услышала я и вздрогнула.

– Ага, задремала, – обрадовалась я, встретившись взглядом с Радиком.

Кофе и пицца привели меня в чувство, и я с новыми силами принялась искать выход из безвыходной ситуации.

– Жаль, что погружения запретили, – начала я.

– Ты опять за свое? – спросил Радик и нахмурился.

– Мне бы с Делией поболтать… Теперь это будет нелегко.

– Очень даже легко, – возразил он и откинулся на спинку дивана.

– И ты молчал?! – возмутилась я.

– Ты не спрашивала, – улыбнулся он.

Радик рассказал, что познакомился с Делией как только приехал в кампус. Он привлек ее внимание, ныряя без маски, а больше всего телепатическим ответом на ее безмолвный вопрос. Место, где я впервые увидела Делию – это место их встреч. Раз в неделю, утром в понедельник, когда на пляже не так людно, они вместе «гуляют».

Когда Радик говорил о Делии, его голос звучал мягче, а в глазах бегали искорки.

– О чем она спросила? – пристала я к Радику.

– Секрет, – рассмеялся он.

«– По всем признакам, он в нее влюблен, – подумала я и тут же услышала голос Радика в своей голове: – Не забывай, что я телепат».

– Что, уже созрел план по спасению Земли? – спросил он вслух, глядя в мое слишком серьезное лицо.