Жара на факультете магпроектов

Белая дама

Утром ректор вызвал меня к себе перед занятиями.

– Поздравляю, ваши украшения произвели впечатление на морского царя, – сказал он и пригласил меня сесть.

– Как? – сыграла я удивление, усаживаясь в кресло напротив. – Ведь ювелир обещал только через месяц...

– Пришлось его поторопить, – объяснил Никита Ильич и ухмыльнулся.

Он встал и начал мерить шагами свой кабинет, иногда взглядывая на меня.

– Что-то случилось? – не выдержала я.

– Исон согласился подписать мирный договор, и ваш проект играет в этом очень важную роль, – наконец выговорил он.

– Мой проект? – усомнилась я в его важности.

– Исон хочет, чтобы вы продолжили работу видит вас придворным ювелиром, – сказал он и вопросительно посмотрел на меня.

– Ну, если сам Исон, то конечно, – согласилась я. – Тогда мне еще разок нужно побывать в...

– К сожалению, это можно будет сделать только через полгода, – перебил меня ректор, – Исон с семьей и двором отбыл в зимнюю резиденцию, в Атлантику.

– Жаль...

– Зато у вас есть время на эскизы, – подбодрил меня ректор и отпустил.

Я поискала Радика, чтобы поделиться новостью, но его нигде не было. На звонки он тоже не отвечал. Каким-то внутренним чутьем я поняла, где он может быть и пошла на берег.

Холодный ветер заставил меня надеть капюшон и потуже завязать шарф. Осень в приморье вступила в свои права, и я прекрасно понимала Исона, покинувшего Японское море. Радика я нашла у скалы. Еще издалека заметив красную куртку, я поняла по сгорбленной спине в каком он настроении. Никакие слова тут не могут помочь, поэтому я подошла и просто села рядом.

– Мы даже попрощаться не успели, – сказал Радик и опустил голову.

– Не расстраивайся так, она же вернется, – утешала я его.

– Нет, не вернется... – прошептал он и украдкой смахнул слезу.

– Я тебя понимаю, но... – начала я.

– Понимаешь? – перебил он и усмехнулся.

– Сначала будет больно, а потом ты будешь вспоминать с благодарностью все хорошее, что между вами было и забудешь все плохое.

Радик с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал и снова уставился в морскую даль. Я сняла шарф, повязала ему на шею и пошла в академию. Чем тут поможешь?

Радик напомнил мне о моей собственной боли, которая уже утихла, но вернулась при первой возможности. Сердце мое снова сжалось. Снова в нем боролись любовь и ненависть. Какая тут учеба? Я свернула с главной аллеи и вернулась в общежитие.

Здесь, в тишине, я могла расслабиться и не сдерживать своих чувств. Вдруг раздался щелчок ключа, поворачивающегося в замке. Я отвернулась к стене, чтобы моя соседка не расспрашивала, отчего у меня глаза на мокром месте.

– Ты уже тут? – удивилась она, ворвавшись в комнату. – Как ты узнала, что профессор заболел?

– Я не знала, – пробормотала я.

– А-а-а, понимаю, осенняя хандра?

Я не отвечала. Тогда она подсела на кровать и обняла меня за плечи.

– Хочешь, съездим во Владивосток, погуляем? – спросила она и заверила: – Мне это всегда помогает.

Я пыталась отказаться и сослалась на недомогание, но Тая ничего и слышать не хотела. Она растормошила меня, заставила умыться и одеться во все лучшее. Вскоре мы уже сидели в автобусе, глядя в окна на сопки.

– Знаешь, что лучше всего поднимает настроение? – спросила Тая.

– Вкусная еда? – предположила я, зная ее предпочтения.

– И это тоже, – согласилась она. – Но особенно – шопинг.

– Думаешь, поможет? – засомневалась я, припоминая, сколько у меня осталось на карте.

– Уж поверь, – хитро подмигнула она.

Вскоре мы стояли перед торговым центром, пугающим своими размерами. Стеклянные двери впустили нас в западню, сверкающую зеркалами и витринами. Красивая музыка, запахи духов, кофе и булочек с корицей обволакивали, словно мягкое облако, и убаюкивали.

Тая ориентировалась в лабиринтах магазинов, как рыба в воде. Она не стеснялась заходить в самые дорогие из них, примеряла понравившиеся вещи, не глядя на ценники, и меня наряжала. Продавщицы сбивались с ног, принося в примерочную все новые и новые наряды. Она наслаждалась моментом и уходила, ничего не покупая.

Проходя мимо салона свадебных платьев, она вдруг посмотрела на меня, прищурившись.

– Даже не думай! – воспротивилась я.

– Устала? – спросила она. – Тогда подожди меня вон в той кофейне.

Она вошла в салон, словно завороженная и думать про меня забыла. А я ускорила шаг, пытаясь как можно скорее сбежать оттуда. Белые платья напомнили мне о несбывшейся надежде.

Карусель витрин закружила меня, и я уже не понимала, где нахожусь. Я остановилась и тяжело опустилась на скамейку под пластиковой пальмой. Меня мутило, мысли путались в голове. Немного успокоившись, я заметила девушку, стоящую перед магазином знаменитого японского бренда. Она стояла неподвижно, уставившись в одну точку. На ней было кимоно, поэтому сначала я подумала, что она одна из сотрудниц, но люди не обращали на нее никакого внимания, словно ее и не было. Она тоже не ловила ничьих взглядов.

Я решила понаблюдать за ней – вдруг нужна помощь? Кимоно, явно не из дешевого шелка, украшали по подолу витиеватые золотые узоры. Волосы черной волной спускались до колен. Лицо, отраженное в стекле витрины, выглядело бледным даже под слоем белил. Она не двигалась и не моргала, словно мраморное изваяние. Я не выдержала и подошла поближе.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросила я тихо, чтобы не напугать.

Она вздрогнула и медленно обернулась, подняв тонкие брови.

– Ты видишь меня? – удивилась она.

Ее голос звучал глухо, по-русски она говорила с акцентом, что неудивительно.

– Конечно, вижу, – ответила я, не понимая сути вопроса.

Я предложила присесть. Она согласилась и плавно перетекла на скамейку.

– Что-то случилось? – спросила я и пожалела – ее лицо исказила гримаса боли.

Видно было, что ей давно хотелось выговориться, и она рассказала мне свою печальную историю. Она счастливо жила в Японии со своими родителями, пока однажды не увидела одного молодого красивого юношу. Ее удивили и восхитили его светлые и мягкие, как лен волосы и глаза цвета моря. Он признался ей в любви, и она ответила на его чувство. Юноша заговорил о браке, но родители девушки были против. Тогда молодой человек обманом увез ее в Россию. Отец, узнав об этом, отказался от дочери и проклял ее. Жених понял, что богатого приданого ему не видать и вышвырнул невесту на улицу.