Жаркая осень в Мадриде

36.

* * *

После небольшой паузы все снова сели за стол. Есть уже не хотелось, но перед тем, как подать десерт, Рафаэль обратился к родителям, и попросил их рассказать историю своей семьи.

Первым семейную сагу начал рассказывать Антонио:

– Как вы все хорошо знаете, Гражданская война в Испании 1936-1939 годов наделала много горя нашей стране. Страна Басков и Каталония стали основными центрами сопротивления Франко со стороны республиканцев. Начиная с 1937 года, когда ситуация на фронте была критической, Народный Фронт с помощью Международного Красного Креста принял решение об эвакуации детей, чтобы спасти генофонд страны от бомбардировок и военных действий. Испанских детей вывозили в Англию, Францию, Бельгию, Швейцарию, Мексику, Советский Союз и другие страны.

Мой отец, Иньяки Аймар, родился в многодетной семье, и был последним, пятым ребёнком. Его отец, или мой дед, Андони Аймар, которого я никогда не знал, вместе с тремя старшими детьми принимал участие в этой войне. Двое старших детей, Икер и Рауль, погибли в этой бойне, среднему сыну Хавьеру удалось эмигрировать на Кубу, а потом его след затерялся, и мой дед решил отправить в 1938 году двух младших детей – Даниэля и Иньяки, в Советский Союз. Сам дед после поражения Республики в гражданской войне был арестован, и больше пятнадцати лет провёл в разных тюрьмах, и почти десять лет из пятнадцати – в одной из самых ужасных тюрем Мадрида – Карабанчель. Его выпустили в 1954 году, и его жена Аранча, дождалась своего мужа, но им не суждено было долго прожить вместе. Они пытались разыскать своих младших детей, но безуспешно. Испания прервала дипломатические отношения с Советским Союзом, а информация об испанских детях была засекречена из соображений безопасности. Аранча умерла в 1956 году, а Андони в 1959, так ничего и не узнав о своих детях.

Иньяки и Даниэль благополучно прибыли в Советский Союз, и воспитывались в детском доме в городе Пушкин под Ленинградом. Когда они выехали из Испании, Даниэлю было двенадцать лет, а Иньяки – десять. Условия там были тяжёлые, особенно, в зимнее время, дети простужались и часто болели туберкулёзом. В 1940 году Даниэль умер от туберкулёза, а Иньяки остался один в возрасте двенадцати лет. Когда началась война в Советском Союзе, детский дом эвакуировали в Среднюю Азию.

После войны с группой выпускников испанские подростки приехали в Крым, в Симферополь, где климат был более мягким. Ещё в детском доме Иньяки познакомился со своей будущей женой – Долорес Гонсалес, которая была родом из Мадрида. Её родители погибли во время Гражданской войны, и у неё практически никого не осталось. Иньяки женился на Долорес почти сразу после того, как им исполнилось 18 лет. Они прожили долгую счастливую жизнь. Я хорошо помню свою маму Долорес, которую мы все звали мама Лола. Она была очень доброй и ласковой, но, к сожалению, её уже больше нет с нами. Она прожила только на два года больше моего отца, который умер ещё раньше, как только мы переехали в Испанию.

В этом браке у моего отца родилось трое детей. У меня есть старший брат Пабло, который сейчас также живёт с семьёй в Сан-Себастьяне, и сестра Амайя, которая со своей семьёй живёт в Биаррице, во Франции.

– Со своей женой Татьяной я познакомился в Ялте. Может быть, лучше пусть она сама расскажет о нашей совместной жизни, – предложил Антонио, передавая эстафету Татьяне, которая продолжила рассказ мужа:

– Да, я хорошо помню, что во время летних каникул, я вместе с подругами поехала отдыхать в Ялту. В то время я училась на факультете математики Симферопольского пединститута. Мы загорали на городском пляже, и к нам приклеилось два молодых человека. Это был Антонио и его старший брат Пабло. Мы услышали иностранную речь и подумали, что это какие-то туристы. Но тогда это было большой редкостью. Они поглядывали на нас, а мы строили им глазки.

Потом Антонио подошёл ко мне и сказал по-русски, почти без акцента:

– Если вас зовут Татьяна, вы станете моей женой. Я так решил!

Возможно, они слышали наш разговор, и таким образом узнали наши имена. А я ему с очень серьёзным видом ответила:

– Да, меня зовут Татьяна. Но замуж я за вас не собираюсь! Я так решила!

Потом мы долго хохотали, каждый день встречались на пляже. Антонио очень красиво ухаживал за мной: дарил цветы, конфеты, приглашал в кино и ресторан. В конце концов, я не устояла перед его обаянием. Мы встречались почти год, а на последнем курсе института я вышла за него замуж. Между прочим, Рафаэль очень похож на молодого Антонио.

Через год у нас родился наш первенец Иван, который категорически отказался ехать вместе с нами в Испанию. Ему тогда уже исполнилось восемнадцать лет, и он встречался с девушкой, и сказал, что без неё никуда не поедет. Поэтому сейчас продолжает жить в Симферополе с семьёй, в которой растут две чудесные девочки, но раз в два года приезжает к нам в гости. Его дочери – Анна и Мария учат испанский, и неплохо на нём говорят.

Наш второй сын Артуро родился через шесть лет после Ивана. Он сейчас также живёт в Сан-Себастьяне со своей семьёй. А наш любимец, и твой жених – Рафаэль, родился уже здесь, в Сан-Себастьяне. Вот теперь надеемся, что он тоже скоро женится, и подарит нам внуков.

Татьяна завершила свой рассказ, и расплакалась. Эсперанса подошла к ней, обняла, и стала успокаивать её. Затем она обратилась к Татьяне:

– Не надо плакать! Я понимаю, что воспоминания вызывают эмоции, и бывает очень трудно сдерживать их. Но когда я вас слушала, тоже вместе с вами сопереживала. Боже мой, как интересно сложилась ваша жизнь! Вы мне рассказали семейную историю трёх поколений! Татьяна, скажите, пожалуйста, если не секрет, а кто вы по национальности? Вы очень хорошо говорите по-испански.