Жаркие ночи Рима

Глава 2

Мария

Если бы кто знал, как я ненавижу холеные, надменные лица хозяев жизни, привыкших повелевать людьми!

Тех, кто небрежно двигает ими, словно беспомощными пешками, по шахматной доске жизни...

И легко сбивает их с этой доски, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.

Один такой когда-то сшиб мою маму на пешеходном переходе – и, объехав труп, погнал дальше по своим делам. Как выяснилось потом, боялся опоздать на важную для него встречу. А после отделался двумя годами условно и тремя миллионами рублей, которые по решению суда были переведены на мой счет.

Стоимость жизни моей мамы...

На мой взгляд, несправедливая, ибо цена за жизнь убитого человека должна быть совершенно иной. И измеряться не деньгами...

И тогда я поклялась, что выплачу долг сполна!

Забросив учебу в колледже, я четыре года готовилась, используя те миллионы только для тренировок. Готовилась так, что даже мужчины, обучавшиеся вместе со мной на стрельбищах и в спортивных секциях, удивлялись моему упорству и моим результатам.

Хотя в этом не было ничего удивительного.

Просто у меня была цель...

И вот однажды я поняла, что готова.

Тот, кто убил мою маму, любил отдыхать в крутых клубах. А мне усиленные тренировки за эти годы выточили такую фигуру, какой позавидовала бы любая фитнес-тренерша. Ну а на лицо я никогда не жаловалась.

Правда, несколько раз мне говорили, что взгляд у меня как у охотящейся пантеры, слишком внимательный и оттого жутковатый. Но если сосредоточиться и не думать о переполнявшей меня ненависти, это тоже тренируется...

Либо, когда та ненависть слишком сильно перехлестывает через край, скрывается очками с затемненными линзами.

Помню он сидел тогда в клубе, в окружении стайки стриптизерш, искусственных и телами, и улыбками. Я увидела его взгляд, и поняла, что он с ходу заглотил наживку. Продажная любовь быстро надоедает, и тогда мужчинам хочется большего. А именно - почувствовать себя царем зверей, силой берущим непокорную и своенравную львицу.

Он тогда поднялся, прошел сквозь кучку стриптизерш, удивленно расступившихся перед ним, и плюхнулся на барный стул рядом со мной:

- Привет. Познакомимся?

Он, как и ожидалось, не был оригинален – но мне и не нужно было его остроумие и изящество в речах. В его масляном взгляде, ощупывающем мою фигуру, я увидела то, что хотела.

Заинтересованность и похоть.

А еще – любопытство.

- Ну, попробуй, - усмехнулась я.

- Очки не снимешь?

- Зачем?

- Хочу посмотреть, такие же ли у тебя красивые глаза, как и всё остальное.

- Удиви меня, мачо, тогда может и сниму.

Тогда он достал портмоне, набитое деньгами, и продемонстрировал его содержимое.

- Это всё будет твоим, если поедешь со мной прямо сейчас.

- А ты умеешь уговаривать, - улыбнулась я... – Только очки я сниму у тебя дома. Пусть мои глаза окажутся для тебя сюрпризом...

У него была отдельная квартира для любовных утех. Роскошная, единственная на этаже элитного жилищного комплекса, обставленная дорого и безвкусно. Когда мы вошли, он двинулся было ко мне... но вдруг остановился на середине движения, почувствовав легкий укол в груди. Оно так и бывает, когда тончайшая заточенная шпилька, вынутая из прически, легко проходит сквозь одежду и плоть, насквозь пронзая сердце...

Он замер, боясь пошевелиться, так как непонятная боль стремительно нарастала. Я же медленно сняла темные очки, посмотрела ему в глаза, и сказала:

- Это тебе за маму...

А потом вновь надела свою дымчатую защиту, выдернула шпильку из груди умирающего, посмотрела, как он медленно оседает на пол, пытаясь поймать воздух ртом, и ушла, тщательно протерев одноразовым платком золоченую ручку входной двери, которую захлопнула за собой...

Девушку, с которой известного и уважаемого бизнесмена видели тем вечером, так и не нашли, а мне с моими навыками было больше некуда деваться, кроме как пойти работать телохранительницей.

Охранять холеных, надменных и жестоких «акул» бизнеса, которых я так искренне и от всей души ненавидела...

Но еще больше я ненавидела «прилипал».

Тех, кто целенаправленно ищет такую вот «акулу», пожирающую всё живое на своем пути, чтобы присосаться к ней и дальше жить за ее счет. «Акула» хоть не скрывает, что она хищная и беспринципная тварь. «Прилипалы» же усиленно маскируются под порядочных девушек, что лично меня бесит до безумия...

Так почему же я выбрала себе работу охранять этих самых «акул» и их «прилипал»?

На самом деле это был осознанный выбор профессионала, которым я могла себя уверенно считать.

Доказано, что обычный человек может сохранять пиковую концентрацию внимания не более трех минут. Тренированный профи протянет на пике около десяти. А я однажды обнаружила в себе странную способность: находясь рядом с объектом, которого я искренне ненавижу, моя концентрация внимания не ослабевает.

Возможно, дело в адреналине.

Может это какое-то психическое отклонение.

Но, как бы там ни было, в моем случае самая что ни на есть отъявленная «акула», либо наиболее омерзительная для меня «прилипала» будут гораздо в большей безопасности, нежели охраняемый объект, к которому я равнодушна – или же, ни дай бог войны Арес, испытываю положительные эмоции. Интересный выверт судьбы, ставший для меня источником довольно приличного дохода.