Жатва в Кукурузе

ГЛАВА №1 СУХОЙ СТЕБЕЛЬ

ЧАСТЬ 1

Солнце палило нещадно, превращая салон старенького «Форда» в раскаленную консервную банку. Женя вел машину, одной рукой придерживая руль, а другой — вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Кондиционер сдох еще на подъезде к области, и теперь в машине пахло горячим пластиком, дорожной пылью и едва уловимой, застарелой тоской. Катя сидела рядом, демонстративно отвернувшись к окну. Ее профиль был четким, словно вырезанным из камня. Она смотрела на проносящиеся мимо поля подсолнухов и кукурузы, но Женя знал — она его не видит. Она просто не хотела на него смотреть.

Это была их «спасательная операция». Идея принадлежала Кате. «Нам нужно уехать из города. Просто побыть вдвоем, без работы, без этих чертовых мессенджеров», — сказала она две недели назад. Женя согласился не потому, что верил в успех, а потому что спорить было еще утомительнее. Два года брака подходили к своему критическому рубежу. Два года — это срок, когда конфетно-букетный период окончательно переварен желудком быта, а розовые очки разбиваются о первую же гору немытой посуды.

— Ты опять едешь по колее, — сухо заметила Катя, не поворачивая головы. — Машину трясет.

— Дорога как дорога, — буркнул Женя, даже не пытаясь выровнять машину. Ему было плевать на подвеску. Ему было плевать на всё.

— Ты всегда так делаешь. Тебе говорят — ты делаешь вид, что не слышишь.

— Я слышу. Я еду по дороге.

— Ты едешь по убитой обочине.

Это была их типичная ссора. Не из-за измен или денег. Из-за колеи на проселочной дороге. Символично. Их отношения превратились в такую же разбитую грунтовку, где каждый ухаб отдается болью во всем теле.

— Может, включишь музыку? — спросил Женя после долгой паузы, заполненной лишь ревом мотора и шуршанием шин.
— У тебя телефон сел. А флешка осталась в той куртке, которую ты забыл в химчистке.

Тишина вернулась, став еще более плотной и осязаемой. Они ехали спасать то, что уже давно умерло и начало пованивать. Дача принадлежала родителям Кати, но они уже пять лет как перебрались в Испанию и приезжали редко. Дом стоял заброшенным памятником их прошлому счастью. Женя помнил, как они приезжали сюда в первый год брака: смеялись, пили вино на веранде, занимались любовью на скрипучей кровати под стрекот сверчков. Сейчас скрип кровати вызывал лишь раздражение и мысли о том, что пора бы ее выкинуть.

Они свернули с трассы на узкую асфальтированную полосу, которая через десять километров должна была привести их к цели. И тут они увидели их.

Навстречу им несся огромный черный внедорожник с тонированными стеклами. Он летел так, словно асфальт принадлежал только ему одному, поднимая за собой шлейф пыли. Женя инстинктивно взял правее, прижимаясь к краю дороги. Внедорожник просвистел мимо в паре сантиметров от их бампера.

Катя вздрогнула и наконец посмотрела на Женю. В ее глазах читался не страх, а злость.
— Придурок! — выдохнула она.

Внедорожник резко затормозил впереди, подняв облако пыли, и сдал назад. Опустилось стекло пассажирской двери.
— Ребят! Вы живые? — из окна высунулась голова парня лет двадцати пяти с широкой, обезоруживающей улыбкой. — Простите ради бога! Я просто задумался о вечном и не заметил вас! Мы с Алиной ищем поворот на Гусевку.

Женя посмотрел в салон внедорожника. За рулем сидела девушка с копной огненно-рыжих волос и смеялась. Она была воплощением жизни и энергии.
— Вы чуть не отправили нас в вечность раньше времени! — крикнула Катя в ответ, но в её голосе уже не было прежней стали. Улыбка парня была слишком заразительной.

— Илья! — парень протянул руку через окно для рукопожатия. — А это моя жена Алина!
— Женя. Катя. Мы тоже туда же.
— Ого! Мир тесен! Слушайте, может... раз уж мы теперь соседи по несчастью... то есть по отдыху... поедем вместе? Мы заблудились немного. Алина говорит, что у неё топографический кретинизм.
Алина снова рассмеялась звонким смехом.
— Он преувеличивает! Я просто люблю доверяться мужской интуиции!
Илья подмигнул жене

.— Ну так что? Объединим усилия? Покажем им дорогу? — он кивнул на Женю.

Женя посмотрел на Катю. Та пожала плечами: «Почему бы и нет?». Это был первый раз за последние месяцы, когда они приняли совместное решение без препирательств.

Через пять минут они ехали колонной: впереди черный монстр Ильи и Алины, за ним — усталый «Форд» Жени и Кати.

Внутри внедорожника царила атмосфера абсолютного счастья. Там играла громкая музыка — какой-то инди-рок о свободе и молодости. Илья постоянно что-то рассказывал Алине, жестикулируя одной рукой, а другой поглаживая её колено. Алина смотрела на него с обожанием первобытного человека, увидевшего огонь. Они были молодоженами. Их медовый месяц еще не закончился, он просто сменил локацию с турецкого пляжа на русскую глушь.

Женя наблюдал за ними в зеркало заднего вида. Контраст бил по глазам больнее летнего солнца.
«Смотри», — думал он, глядя на то, как Илья смеется над собственной шуткой. — «Вот как это должно быть. Вот как выглядит любовь».
Он покосился на Катю. Она снова смотрела в свое окно, но теперь её губы были плотно сжаты в тонкую линию. Она тоже видела это шоу счастливой жизни.

Внедорожник Ильи внезапно включил аварийку и прижался к обочине у неприметного поворота с покосившимся указателем «Дачный поселок "Урожайный"».
— Нам сюда! — Илья выскочил из машины так резво, будто его подбросило пружиной. Он подбежал к «Форду», пока Алина доставала из багажника пакеты с продуктами.

— Ну что, соседи? Давайте знакомиться ближе? Мы взяли мясо на шашлыки! И вино! Много вина! Устроим вечер знакомств?
Илья лучился энтузиазмом. Он был из тех людей, кто искренне верит, что весь мир — его друг, просто пока об этом не знает.

Катя вышла из машины первой.
— Звучит здорово! Правда, Жень?
Женя медленно выбрался наружу, разминая затекшую спину. Он чувствовал себя старым рядом с ними. Не по возрасту (Илья был младше всего на пару лет), а по состоянию души.
— Конечно, — выдавил он из себя улыбку, которая больше походила на гримасу боли.