Жатва Второй Эверы

1. Тёмный лес

Лес был темен до черноты.
Между стволами струился туман, похожий на дым из-под земли. Где-то далеко глухо перекликались филины, и ветер, пахнущий перегоревшими листьями, шевелил старые ветви, как кости мёртвых деревьев.

Люсьен Сомбре шёл осторожно, почти бесшумно. Его длинный сюртук цвета пепла цеплял ветви, подол шелестел, будто чьё-то дыхание следовало за ним. Лунный свет мерцал на светлых, почти белых волосах, собранных лентой. Старомодный костюм — жилет, расшитый серебром, и высокие сапоги — делали его похожим на персонажа из старых портретов, ожившего посреди осеннего сна.

Он остановился.
Каждое его движение было выверено, взгляд — внимателен. Он умел чувствовать магию, даже когда та пряталась в воздухе.
И сейчас она пряталась.

Тень выскользнула из-за ствола — Мрачный Жнец с капюшоном, плащом до земли. Беззвучно.
Люсьен не пошевелился, только слегка повернул голову, будто заранее знал, где враг.
Шаг, другой — тень приближается.
Внезапно — рывок. Плащ мелькнул, и фигура бросилась ему на спину.

Он резко развернулся, перехватывая запястья нападавшей. Пальцы сомкнулись — и вместо холода капюшона он ощутил тепло, дыхание и... смех.

— Попалась, — прошептал он, но в голосе уже не было угрозы.

Капюшон соскользнул, и под ним вспыхнули яркие, почти неестественные жёлто-зелёные волосы, как солнечные нити в лунном свете. Лицо — смуглое, живое, с ямочками на щеках и тем взглядом, от которого ему всегда становилось чуть труднее дышать.

Вера.

Она хохотнула, ловко освободившись из его хватки. Под плащом мелькнуло жёлтое платье, и на миг казалось, что сама осень взялась его дразнить.
— Испугался?
— Нет, ты слишком живая, чтобы играть Мрачного Жнеца, — Люсьен поднял бровь. — Но если бы ты знала, сколько существ в этих лесах могут принять человеческий облик, вряд ли бы бросалась кому-то на спину.
— Знала. Просто выбрала правильного.

Он покачал головой, но уголки губ дрогнули.
— Вера... ты неисправима.

— Да, да, зато живая, — отозвалась она и потянулась к нему, обвивая руками за шею, — не то, что некоторые скучные преподаватели.

Он хотел отстраниться, но не смог. Прижал её к себе, чувствуя, как её пальцы скользят по воротнику его камзола. Их дыхания смешались, и на миг всё вокруг стихло.
Туман застыл, лес перестал дышать. Только они вдвоём — как два огонька в темноте.

Поцелуй был не первым — и не последним.
В нём не было торопливости или неловкости: они давно переступили ту грань, где остаётся место сомнениям.

Когда он наконец оторвался, Вера прижалась лбом к его плечу, а он медленно провёл рукой по её волосам, любуясь, как луна играет в их зелёно-золотых прядях.
— Опять здесь, — сказал он тихо. — Тебе мало того, что едва не попалась прошлой ночью?
— Я соскучилась.

Он вздохнул, но в голосе звучала улыбка:
— Ты вечно соскучиваешься в самые неподходящие моменты.

Она отступила на шаг, глядя прямо в глаза.
— А может, наоборот. Теперь всё правильно. Я перевелась, Люсьен. С твоего курса.

Он моргнул, будто не сразу поверил.
— Что?
— Больше не твоя студентка. Официально. Мы не нарушаем никаких академических норм.

Он коротко усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.
— Вот как. А ты думаешь, это что-то меняет?

— Конечно, — она приподняла подбородок. — Теперь нас никто не сможет осудить.

— Кроме Совета, студентов, половины преподавателей и тех, кто жаждет подвинуть меня в списке кандидатов, — спокойно сказал он. — Вера, ты бы предпочла стать женой ректора или безработного мага?

Она вскинула бровь.
— Ты преувеличиваешь. Я взрослая, и разница у нас всего каких-то шесть лет с хвостиком. Тебя из-за наших отношений не уволят. Мы до сего дня нарушали ровно одну дурацкую рекомендацию, а теперь и она не в счёт!

— Не уволят, но использовать это против меня в борьбе за кресло уж точно постараются.

— А почему мы опять говорим только о тебе?

Он тихо усмехнулся.
— Не только. Тебе самой скандал тоже повредит. Может, не так сильно, но всё же — зачем рисковать?

— Потому что я устала прятаться, — ответила она, шагнув ближе. — И потому что стою перед тобой, а не перед Советом.

Он закрыл глаза, будто эта правда была тяжелее любого заклинания.
— Ещё год, Вера. Всего год.
— Для тебя — немного. Для меня — вечность.

Он притянул её к себе снова, и в тот миг Дилейский лес будто сам склонился, слушая их дыхание. Где-то вдали качнулись факелы, предвещая приближение Жатвы Света.

Вера положила голову ему на плечо и прошептала:
— Всё равно я бы нашла тебя, даже если бы ты спрятался в зеркале.
Люсьен усмехнулся, но не ответил. Только крепче обнял её, глядя в темноту — туда, где между деревьями шевелилось что-то похожее на отблеск стекла.