Жатва Второй Эверы

3. Рассвет

Рассвет пришёл тихо, будто не хотел их будить.
Сквозь щели между ставнями пробивались золотистые лучи, туман за окнами густел, и на мокрой листве лежали капли света. Пахло дождём и древесным дымом.

Вера открыла глаза.
Люсьен сидел рядом у стола, глядя в потухшую свечу. Белые волосы рассыпались по плечам, и в полумраке он казался почти прозрачным — как человек, которому и костюм на праздник Жатву и не нужен.

— Ещё не сбежал в Академию? — спросила она.

Он обернулся, улыбнулся едва заметно.
— Нет. Просто не хочу уходить, с тобой не попрощавшись.

Она подтянулась, села рядом. Тёплая шерсть его сюртука коснулась её плеча.
— Тогда давай не будем уходить вовсе.

— Если бы можно было, — ответил он, и взгляд на миг стал таким, что у неё защемило в груди.

Где-то вдалеке прокричала стая ворон — знак, что в Академия Второй Эверы скоро начнёт пробуждение.
Люсьен поднялся, поправил манжеты, вновь стал тем — собранным, холодным магом, каким его видят остальные.

— Сегодня вечером Совет. Мне нужно быть там задолго до начала.

Вера кивнула, спрятав руки под плащ.
— А мне — сделать вид, что я провела всю ночь в библиотеке.

Он подошёл к двери, задержался.
— Принеси зеркало в следующий раз. Не магическое, но с чистым серебром. И не слишком большое — чтоб не привлекло внимания.
— Принесу, — пообещала она.

Он наклонился, легко коснулся губами её лба.
— И, Вера... будь осторожна. Не устраивай без меня экспериментов.

— Да, господин декан, — сказала она игриво, отчего на лице Люсьена промелькнула тень то ли раздражения, то ли страсти.

Он ничего не ответил — только посмотрел на неё так, что ей пришлось отвернуться, иначе сердце окончательно выдало бы всё, что она пыталась скрыть.
Люсьен вышел. Дверь за ним тихо скрипнула и закрылась, впуская в сторожку полоску холодного света.

Вера стояла несколько мгновений, прислушиваясь к звукам леса. Всё вернулось к привычной жизни — треск веток, редкие капли с крыши, запах мокрых листьев.
Она глубоко вдохнула, поправила плащ и накинула капюшон.

«В библиотеку, — напомнила себе. — В библиотеку, будто ничего не было».

До рассвета путь занял почти час. Академия Второй Эверы спала вполглаза — то ли магия, то ли туман делали стены полупрозрачными, а факелы казались застывшими внутри стекла.
К скрипу ворот библиотечного корпуса она подошла уже с отрепетированной усталостью на лице.

Библиотека была пуста. Вера провела ладонью по каменному косяку, активируя охранное плетение — оно отозвалось лёгким звоном.
Внутри пахло бумагой, пылью и сухими травами, которыми переплётчики пропитывали страницы старинных фолиантов.

Её стол — третий от окна — всё ещё был завален книгами, оставленными с вечера.
На одной из них лежал конспект с пометкой:
«Сказания о трёх жатвах и четырёх солнцах. Неработающие практики. Несистемно.»

Она улыбнулась краем губ.
— Неработающие... посмотрим.

Вера села, достала перо и, привычным движением, подвинула к себе несколько томов — тяжёлых, с потрескавшимися кожаными обложками.

Среди них — сборник «Легенды о Первой Эвере», считавшийся детским. В нём говорилось о людях, которые могли заключать время в сосуды из света, и о богах, шепчущих из-за зеркал.
Большинство магистров называли его бессмысленным мифом.
Но Вера помнила, как однажды, на лекции по ритуальной семантике, Люсьен неосторожно произнёс:

«Любая легенда — это просто заклинание, правильное применение которого позабыто».

С тех пор она искала подтверждение его словам.

Она открыла нужную страницу. Текст был выцветший, чернила почти ушли в бумагу, но при свете утра проступали отдельные фразы — ровные, строгие, будто написанные рукой самого мага:
«Свет удерживает течение. Слово открывает сосуд. Серебро — врата, но не цель».

Вера перечитала трижды и машинально потянулась к кулону на шее — небольшой диск из потемневшего серебра, доставшийся ей от матери.
Холод металла обжёг пальцы.

— «Серебро — врата»... — пробормотала она. — Может, всё не так уж и сказочно.

За спиной что-то тихо скрипнуло — воздух, полка, пол. Она обернулась, но никого не было.
Только зеркало для наблюдения за читальным залом — большое, старое, мутное. В нём отражалась она сама, уставшая, с чуть взъерошенными зелёно-золотыми волосами и тенью улыбки на лице.

Отражение дрогнуло.
На миг показалось, что в глубине зеркала мелькнуло чьё-то бледное лицо. Вера моргнула — и видение исчезло.

Она откинулась на спинку стула, стараясь не улыбнуться слишком заметно.
— Прекрати. Это просто недосып, — сказала себе и раскрыла книгу шире.

Перо заскрипело по бумаге. За окнами постепенно серело, и городок вокруг Академии просыпался.
А в библиотеке, где воздух хранил шёпот старинных страниц, одна девушка пыталась выглядеть прилежной студенткой — и не думать о том, что кто-то, возможно, всё ещё наблюдает за ней сквозь стекло.