Жажда

Глава 15.2. След

15.2. След

Чувствительность возвращалась постепенно, и дело это было достаточно болезненное.

Сначала Руд ощутил хоть и неприятное, но долгожданное покалывание в пальцах стоп, а спустя несколько минут смог ими пошевелить. Потом чувствительность и подвижность постепенно возвращалась к рукам, и он начал интенсивно, скрипя зубами от боли, массировать голени и бедра, разгоняя по мышцам кровь и вновь обретая былую подвижность. Через некоторое время он смог наконец принять вертикальное положение и спустить ноги с кушетки. С его губ сорвалось ветвистое ругательство. В тишине комнаты оно прозвучало весьма четко и внятно. Что не могло не радовать – стало очевидно, что действие парализующего токсина полностью себя исчерпало и можно было приступать к активным действиям.

Все то время, что он, подобно трухлявому полену, лежал на кушетке, его раздирала жажда рвануть в погоню. Во-первых, он хотел разорвать ее на кусочки. Во-вторых, вернуть свой именной револьвер, к которому Воленрой испытывал особое чувство привязанности. И в-третьих, он не мог отделаться от мысли, что хотел бы продолжить начатое, а разрывать на кусочки можно уже после…

«Вот же хитрая гарпия, – Руд досадливо потирал шею в том месте, куда вонзился дротик, – дай мне только до тебя добраться, и я выясню, что на тебя нашло».

Пройдясь по комнате нетвердой походкой, об быстро собрал разбросанные вещи в мешок, а потом взгляд Руда наткнулся на непонятный комок, который Сирин выразительно швырнула в него перед побегом. Испытывая едкие догадки, он развернул скомканную бумагу и убедился в своих худших подозрениях…

– Адские Топи! – Воленрой в сердцах шваркнул кожаный баул об пол, вспоминая, что газета была припрятана в складках плаща, а тот, в свою очередь, оставлен в вещевом мешке. – Час от часу не легче! Как я мог выпустить эту деталь из виду и оставить Сирин наедине с содержимым своих карманов!

Теперь случившееся стало вырисовывается более отчетливо, а одиозное поведение девушки и ее побег приобретали некоторую логичность и завершенность.

В свое время Руд успел пробежаться по страницам этого издания, видел, в каком свете выставлены события, и мог приблизительно представить, какие выводы из прочитанного могла сделать его неугомонная спутница.

Справедливости ради следовало признать, что он был с ней… не до конца честен и временами вел двойную игру. Не то чтобы обманывал, нет. Скорее, манипулировал имеющимися у него данными и направлял ее разум туда, куда следовало. Однако это все было направлено на общее благо, и, если бы Сирин не лезла куда не просят, со временем он бы, наверняка, раскрыл ей все карты. И главное, она бы узнала всю правду не из бульварной газетенки, а лично из первых уст. Без всех этих безумных разоблачений и передергиваний фактов, без злорадных статеек, полных завистливой злобы и… что гораздо более важно – тщательно сфабрикованных обвинений в измене.

Этот момент Воленрой уже вторые сутки обдумывал с особым пристрастием. И то количество информации, что вывалили разом в одном газетном выпуске – не могло быть экспромтом. Скорее, это напоминало хорошо срежиссированный сперктакль, где гвоздем программы был назначен он.

Сомнений не было. Его давно готовились подставить, обличив все его мнимые грехи и вывернув наизнанку факты, неизвестные большинству из ныне живущих людей. 

Непонятно, почему он вообще не сжег этот пасквиль немедленно после прочтения.

Возможно виной тому было желание засунуть эту газету в глотку продажному и алчному сэру Гелинроту, министру печати. Маленькому, желчному старикашке, с которым у Воленроя постоянно случались мелкие стычки. Делить с ним Руду было особо нечего, но он ощущал, что тот никогда не упускал случая напакостить. Руд не сомневался, что газетные статьи были составлены при его, Гелинрота, участии.

Но сути это не меняло. Раз уж столь опасный документ не был уничтожен, Руду следовало следить за ним пуще, чем в свое время он следил за Сирин.

Руд снова скомкал в кулаке выпуск «Сити стандарт», распекая себя последними словами.

«Поздравляю тебя, Воленрой, ты совершил ошибку безусого новобранца! Банально расслабился, убежденный в ее полном доверии и беззащитности. Поддался на эмоции, потерял бдительность – и сразу получил удар в спину, – Руд повел ноющими от токсина плечами, – в буквальном смысле».

Закончив сборы, он высунулся в окошко и оглядел пустынный переулок. Можно было, конечно, спуститься вниз по-человечески, через дверь… Но он был настолько зол: на Сирин, на себя, на продажных газетчиков, на очередную бессонную ночь, предстоящую впереди – что упрямо стиснул зубы и сиганул через подоконник.

Очутившись на задворках гостиницы, Руд не стал тратить время на разведку местности, а пустился ровным бесшумным бегом вдоль улицы, направляясь на север.  Миновав вокзал и воздушную гавань, направился к площади ратуши, откуда можно было пройти напрямки к Старогринфордским воротам и выезду из городка в сторону столицы. В том, что путь его лежит в этом направлении – он не сомневался ни секунды. А уж если говорить точнее, в направлении поместья профессора Мангейта.