Жажда близости

ГЛАВА 1 ВОЗВРАЩЕНИЕ

Стук колес по стыкам рельсов отсчитывал секунды до момента, которого я одновременно боялась и ждала. Два года. Семьсот тридцать дней я пряталась за фасадом успешного графического дизайнера в Москве, строила непробиваемую стену из дедлайнов, встреч с подругами и случайных связей, которые ничего не значили. Я думала, что залечила раны. Думала, что боль от предательства Виктора осталась там, в прошлом. Но стоило поезду начать тормозить, как эта стена дала первую трещину.

Я поправила сумку на плече, чувствуя, как ладони слегка вспотели. За окном мелькали знакомые до боли пейзажи: серые многоэтажки, покосившиеся заборы, голые ветки деревьев. Мой родной город встречал меня не объятиями, а вопросом: «Ты действительно готова к этому?»

— Следующая остановка — конечная, — объявил диктор.

Я вышла на перрон, и холодный ноябрьский воздух мгновенно пробрался под пальто, заставляя поежиться. Вокруг кипела жизнь: люди спешили, кричали в телефоны, тащили тяжелые сумки. А я стояла посреди этой суеты, чувствуя себя маленькой и уязвимой. Где они? Брат? Мама?

И тут я услышала его.

— Алиса.

Этот голос. Низкий, бархатистый, вибрирующий где-то глубоко внутри меня. От него по коже побежали мурашки, а в животе возникло странное, теплое скручивание. Я медленно обернулась.

Максим Степанов.

Он стоял у колонны, словно скала посреди бушующего моря. Черное пальто подчеркивало ширину его плеч, руки были засунуты в карманы, поза расслабленная, но готовая к действию в любую секунду. Его темные волосы, чуть длиннее, чем я помнила, растрепал ветер. Но главное — это глаза. Глубокие, карие, почти черные в полумраке вокзала. Они смотрели на меня не просто внимательно. Они поглощали меня.

За два года он стал еще более мужественным. Грубоватым. Опасным. Та самая татуировка на предплечье, теперь была скрыта под манжетом, но я знала, что она там есть. Знала, потому что когда-то тайком рассматривала её, когда он спал на нашем диване после футбольного матча.

— Максим, — выдохнула я, делая шаг к нему. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно вокруг. — Привет.

— Привет, — он улыбнулся. Уголки губ дрогнули, и эта едва заметная улыбка осветила его суровое лицо. — Добро пожаловать домой, Алиса.

«Домой». Это слово прозвучало так интимно, так лично, что я растерялась. Почему он говорит это так, будто мы делим один секрет?

— Спасибо, — мой голос предательски дрогнул. Я попыталась взять себя в руки. — Ты... только ты меня встречаешь? Дмитрий не смог?

— Дим задержался на работе, — ответил Максим, подходя ближе. Он взял мой чемодан одной рукой, легко, словно тот был наполнен пухом. Наши пальцы случайно соприкоснулись.

Бац.

Меня словно ударило током. Горячая волна прокатилась от кончиков пальцев вверх по руке, обжигая кожу. Я резко отдернула руку, испугавшись собственной реакции. Что со мной? Это же Макс! Лучший друг брата! Парень, который видел меня в пижаме с мишками Тедди!

Но Максим не смутился. Он даже не моргнул. Его взгляд стал тяжелее, темнее. Он смотрел на мою руку, потом поднял глаза мне в лицо. В этом взгляде читалось что-то темное, голодное.

— Как дорога? — спросил он, разворачиваясь к выходу.

— Нормально, — пробормотала я, следуя за ним. Мне приходилось почти бежать, чтобы угнаться за его широким шагом. — Немного устала.

— Понимаю. Пошли. Машина рядом.

Черный внедорожник Максима выглядел таким же закрытым и мощным, как и он сам. Он открыл переднюю дверцу, и я села внутрь. Салон встретил меня запахом дорогой кожи, табака и его. Этот аромат — древесный, терпкий, с нотками чего-то свежего, как зимний лес, — ударил в голову сильнее вина. Я вдохнула глубже, не в силах сдержаться. Этот запах будил во мне какие-то древние, забытые инстинкты.

Максим сел за руль. Двигатель зарычал мягко, но угрожающе. Машина плавно выехала с парковки.

— Как Москва? — спросил он, включая тихий джаз. Музыка заполнила салон, создавая иллюзию, что мы одни во вселенной.

— Хорошо, — ответила я, глядя в окно, чтобы не смотреть на него. Смотреть на него было опасно. — Работа интересная. Друзья хорошие. Живу... нормально.

— Рад слышать, — в его голосе прозвучало что-то странное. Не просто вежливость. Скорее, напряжение.

Наступила тишина. Но это была не пустая тишина. Она была густой, липкой, насыщенной электричеством. Я чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Мне хотелось повернуться. Посмотреть.

Я украдкой глянула на него. Темные пряди волос падали на лоб, смягчая жесткие черты лица. Руки с длинными, сильными пальцами уверенно лежали на руле. Я вспомнила тот вечер десять лет назад. Мне было шестнадцать, ему двадцать два. Он учил меня водить машину на старом дачном участке. Тогда я впервые почувствовала себя не девочкой, а женщиной. И причиной этого был он. Его терпение. Его запах. Его руки на моих руках на руле.

— Ты изменилась, — вдруг сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

Я вздрогнула.

— В смысле?

— Повзрослела, — он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. Его темные глаза сверкнули в полумраке салона. — Стала... увереннее. Красивее. Слишком красивой для этого захолустья.

Комплимент прозвучал не как лесть, а как вызов. Как признание факта, который его раздражал или возбуждал. Я не могла понять.

— Спасибо, — тихо сказала я. Горло пересохло. — Ты тоже изменился.

— Да? — в его голосе прозвучал искренний интерес.

— Стал серьезнее. Закрытее. Как крепость.

Максим усмехнулся. Усмешка была кривой, хищной.

— Крепости нужны, чтобы защищать то, что внутри.

Мы подъехали к дому. Коттедж Волковых светился теплым желтым светом, приглашая внутрь. Но мне не хотелось выходить. Здесь, в этой машине, между нами натянулась невидимая струна. Я чувствовала, как она вибрирует.

Максим заглушил двигатель. Тишина стала оглушительной. Он вышел и обошел машину, открывая мне дверцу. Когда я поднялась, мы оказались лицом к лицу. Слишком близко. Я могла видеть золотистые крапинки в его темных радужках. Чувствовать жар, исходящий от его тела.