Жди меня

ГЛАВА 7

Тишина, последовавшая за первым залпом, была обманчивой. Алиса знала это по опыту жизни с Максимом. Его ярость, не найдя мгновенного выхода, копилась, превращаясь во что-то более холодное и расчётливое. Он не звонил, не писал, не приходил. Эта пауза была страшнее любого ночного штурма.

Артем стал тенью. Ненавязчивой, но постоянной. Он «случайно» оказывался в подъезде, когда она возвращалась с работы с Денисом. «Забегал» на чай после встреч с юристом, принося с собой пиццу или новые игрушки для мальчика. Его присутствие стало тем щитом, за которым она могла позволить себе на мгновение расслабиться.

Однажды вечером, разбирая старые коробки, Алиса наткнулась на фотоальбом. Их с Максимом свадьба. Она сидела на полу, листая страницы, и не чувствовала ничего, кроме лёгкого недоумения. Кто эти два улыбающихся человека? Они казались ей незнакомцами, актёрами в глупой, наигранной пьесе.

— Ностальгия? — раздался у двери голос Артема. Он стоял, прислонившись к косяку, с двумя стаканами гранатового сока в руках.

— Археология, — поправила она, закрывая альбом. — Раскапываю свидетельства исчезнувшей цивилизации.

Он вошел, протянул ей стакан и сел напротив, по-турецки.
— Страшная штука. Прошлое. Оно всегда кажется лучше, чем было на самом деле. Мозг так устроен — стирает плохое, оставляет радужную пленку.

— А ты стираешь? — спросила она неожиданно для себя.

Он помолчал, глядя на темно-красную жидкость в стакане.
— Нет. Я снимаю. Чтобы помнить всё. И хорошее, и плохое. Иначе как научиться отличать одно от другого?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни жалости, ни любопытства. Было понимание. Как будто он видел не её, а всю её историю, написанную невидимыми чернилами на коже.

— Он был другим? — спросил он тихо. — В начале?

Алиса задумалась.
— Да. Нет. Не знаю. Он был… сильным. Решительным. Он знал, чего хочет. А я тогда не знала. Мне нравилось, что кто-то принимает решения за меня. Это оказалось ловушкой.

— Самые прочные клетки те, что мы строим сами, — заметил он.

Вдруг в кармане его куртки завибрировал телефон. Он взглянул на экран, и его лицо мгновенно стало серьёзным. Это был не обычный звонок — это был сигнал.

— Говори, — он встал, отойдя к окну. Алиса замерла, следя за его спиной. — Когда?.. Ты уверен?.. Хорошо. Держи меня в курсе.

Он положил трубку и обернулся. В его глазах читалась тревога, тщательно скрываемая под малой спокойствия.
— Кожевников, — коротко сказал он. — У Максима появился новый «друг». Человек с фотоаппаратом и очень длинным объективом. Дежурит напротив твоего офиса уже второй день.

Ледяная ползала по спине Алисы. Слежка. Максим перешёл к следующему уровню. Он искал компромат. Её с любым мужчиной. С Артемом. Случайные улыбки, жесты — всё можно было бы выдернуть из контекста, представить в суде как доказательство её «аморального поведения» и «нестабильного образа жизни», несовместимого с материнством.

— Что делать? — прошептала она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Играть его игрой, — глаза Артема сузились. В них вспыхнул азарт охотника. — У меня есть идея.

На следующий день Алиса вышла из офиса ровно в шесть. Она знала, что за ней наблюдают. Она шла по улице, чувствуя на спине пристальный взгляд невидимого объектива. Сердце колотилось, но она заставляла себя идти ровно, не оглядываться.

Возле небольшого сквера её ждал Артем. Он что-то живо обсуждал с другим мужчиной — своим приятелем-художником, которого заранее попросил о помощи. Увидев Алису, Артем широко улыбнулся, сделал шаг навстречу и… чисто по-дружески обнял её, громко что-то говоря о «блестящей идее для совместного проекта».

В этот самый момент его приятель-художник, стоявший в стороне, поднял камеру и сделал несколько кадров. Вспышка сработала ярко и заметно.

Алиса застыла в объятиях Артема, играя свою роль. Издали это могло выглядеть как нежная, интимная сцена.

— Есть, — тихо сказал Артем ей на ухо, не переставая улыбаться. — Поймал на себя. Теперь ждём.

Они разошлись. Алиса пошла дальше, к метро, сжимая в потной ладони ключи от квартиры. Спектакль был сыгран.

Через два дня Кожевников с торжествующим видом положил на стол перед Алисой несколько отчётливых фотографий. На них был запечатлён тот самый «друг» Максима, с длинным объективом, прицелившийся в её сторону. А на заднем плане, в отражении витрины магазина, был чётко виден ещё один фотограф — сам Артем, снимавший этого «друга» в тот самый момент, когда тот снимал Алису.

— Идиот, — с насмешкой произнёс Кожевников. — Нанял первого попавшегося частного детектива из жёлтых страниц. Тот даже не заметил, что его самого снимают. Это золото, Алиса. Доказательство слежки, давления, нарушения вашего права на частную жизнь. Мы приложим это к нашему следующему ходатайству — о запрете Максиму приближаться к вам и к месту вашей работы.

Алиса смотрела на фотографии, и её охватило странное чувство. Не радость победы. Не облегчение. А горькое разочарование. До какой низости мог опуститься человек, которого она когда-то любила?

— Спасибо, — тихо сказала она адвокату. — Что дальше?

— Дальше мы ждём его ответного хода, — Кожевников снял очки и протёр их. — Он сейчас в ярости. Его дешёвая уловка провалилась, и он потратил деньги впустую. Самойлова, я уверен, устроила ему головомойку. Осторожность — наше всё. Он может стать непредсказуемым.

Его слова оказались пророческими. Ответный ход пришёл не от Максима. Он пришёл оттуда, откуда его не ждали.

В субботу утром, когда Алиса и Денис возвращались из магазина, у подъезда их ждала высокая, худощавая женщина в элегантном пальто. Лицо её было уставшим и печальным. Свекровь. Мать Максима.

— Алиса, — голос её дрогнул. — Прошу, можно поговорить?

Алиса остановилась, инстинктивно притянув к себе сына.
— Ирина Викторовна… Я не думаю, что нам есть что обсуждать.

— Пять минут. Ради былой любви ко мне. Ради Дениса.