Жди меня

ГЛАВА 10

Тишина, последовавшая за её звонком Кожевникову, была иной. Не зловещей, а насыщенной, густой, как воздух перед грозой. Алиса чувствовала, как внутри нее что-то перещелкнулось, как встало на свои места. Страх не исчез — он превратился в холодную, остую как лезвие решимость.

Утром она отвезла Дениса к Людмиле Петровне. Та, не задавая лишних вопросов, отвела мальчика в игровую комнату к своему внуку и твердо сказала: «Работай. О нем не волнуйся». В офисе царила напряженная суета, но Алиса погрузилась в работу с таким фанатизмом, что даже Людмила Петровна смотрела на нее с одобрением и легкой тревогой.

В обеденный перерыв пришел Артем. Не с пиццей, а с толстой папкой в руках. Его лицо было серьезным, собранным.
— Кожевников действует, — он положил папку на стол перед ней. — Но это только начало. Есть кое-что еще. То, о чем он не знает.

Она открыла папку. Внутри были не финансовые документы. Это были распечатки переписок из мессенджеров. Максима. Со Светой. С коллегами. С кем-то, кто явно был связан с криминалом. Циничные, похабные, наполненные злобой и презрением ко всем, включая самих адресатов. Он обсуждал её, Алису, с уничижительной грубостью, строил планы, как «поставить её на место», хвастался своими связями и возможностями.

— Как ты это достал? — прошептала она, листая страницы, чувствуя, как ее тошнит от каждой строчки.

— У меня есть свои источники, — уклончиво ответил он. — После вчерашнего я понял — полумер недостаточно. Он перешел все границы. Наблюдать за тобой в парке? Запугивать ребенка? Это уже не просто развод. Это охота.

Он посмотрел на нее, и в его глазах горел тот же холодный огонь, что и в ее душе.
— Ты права. Пора заканчивать. И для этого нужно бить в самое сердце. В его репутацию. В его бизнес. В его самолюбие.

Они договорились встретиться вечером у него в студии, чтобы обсудить следующий шаг. Алиса провела остаток дня в каком-то отрешенном состоянии. Слова из переписок Максима звенели в ее ушах, смешиваясь с голосами клиентов и щелчком компьютерной мыши. Она была куклой, механически выполняющей свои обязанности, в то время как внутри нее бушевала буря.

Вечером, оставив Дениса с проверенной няней, рекомендованной Людмилой Петровной, она поднялась в его студию. Это было огромное помещение с высокими потолками, заставленное фотооборудованием, с затемненными окнами и бархатными фонами. Пахло краской, деревом и кофе.

Артем стоял у большого монитора, на котором были открыты десятки окон с документами, фотографиями, цепочками сообщений.
— Смотри, — он указал на экран. — Вот его схема с завышением себестоимости в строительных подрядах. Вот откаты от поставщиков. А вот это… это самое интересное.

Он увеличил изображение. Это было сканированное письмо, подписанное Максимом. Оно было адресовано в городскую администрацию и содержало просьбу об изменении зонирования участка под застройку. Рядом лежало заключение эколога о невозможности такой застройки. Подписанное другим экспертом. За солидное вознаграждение.

— Он подделывал документы? — ахнула Алиса. — Это уже уголовщина!
— Именно, — голос Артема звучал мрачно и торжествующе. — И это не всё. Смотри, кто подписал это фальшивое заключение.

Он щелкнул мышью. На экране появилось лицо человека. Недоброе, с тяжелым взглядом. Алиса присмотрелась — и кровь застыла в ее жилах. Это был тот самый «друг» Максима, с которым он переписывался в мессенджере. Тот, кто давал ему советы, как «убедить» несговорчивых партнеров.

— Они связаны, — прошептала она. — Его бизнес и это… это криминальное болото.
— Болото, которое скоро высохнет, — пообещал Артем. — Кожевников уже готовит заявление в прокуратуру. А мы…

Он обернулся к ней, и его лицо внезапно стало очень серьезным.
— Мы делаем последний шаг. Публичный.

Он достал флешку и вставил ее в компьютер.
— Я смонтировал кое-что. Из его же переписок. Из его голосовых сообщений Свете, которые она, в порыве обиды, любезно предоставила. Он сам себя уничтожит. Своими словами.

На экране запустилось видео. На фоне нейтральной картинки — текст его самых оскорбительных сообщений. Голос за кадром — голос профессионального диктора — зачитывал их ледяным, бесстрастным тоном. А потом шли аудиофайлы. Его голос, хриплый, напыщенный, полный самодовольства и ненависти. Он рассказывал Свете о том, как обманывает партнеров, как покупает чиновников, как издевается над «недалекой женой», которую собирается «загнуть в бараний рог».

Алиса слушала, и ей казалось, что ее сердце вот-вот разорвется от боли и гнева. Это был тот самый человек, с которым она делила постель, рожала ребенка, строила жизнь.

Видео закончилось. В студии повисла гробовая тишина.
— Мы выкладываем это, — тихо сказал Артем. — Анонимно. Но так, чтобы это увидели все его партнеры. Все клиенты. Вся его «элита». Он станет изгоем. Паршивой овцой, которую никто не захочет знать.

Алиса медленно покачала головой. Нет. Это было слишком. Слишком жестоко. Слишком публично.
— Я… я не могу, — выдохнула она. — Это убьет его. И я стану такой же, как он. Безжалостной.

Артем взял ее за руки. Его ладони были теплыми и твердыми.
— Алиса, посмотри на меня. Он не оставил тебе выбора. Он нападал на твоего ребенка. Он хотел уничтожить тебя. Это не месть. Это самозащита. Ты выставляешь на свет правду. А что люди сделают с этой правдой — их выбор.

Она смотрела в его глаза, ища в них хоть каплю сомнения, но находила только уверенность. И любовь. Да, теперь она понимала, что это была любовь. Суровая, безрассудная, готовая на все ради нее.

— Хорошо, — прошептала она, чувствуя, как последние остатки старой жизни, старой Алисы, отступают. — Делай.

Он кивнул, повернулся к компьютеру. Его пальцы замерли над клавиатурой.
— Как только я это сделаю, пути назад не будет.
— Я знаю.

Щелчок мыши прозвучал как выстрел. Письмо с видео-вложением ушло по заранее составленному списку — десяткам e-mail адресов.