Желание демона

Пролог

Роман на редактуре. Он не выложен полностью.


Чёрный мрамор зала дрожал в багровом свете факелов. Тени плясали на стенах, как живые, сплетаясь в причудливые узоры, рождаемые адским пламенем. В воздухе, тяжёлом и сладком, смешивались запах серы, ладана и тлеющего угля. Где-то в глубине замка, за сводчатыми арками, слышалась приглушённая музыка — то ли стон скрипок, то ли вой ветра, заблудившегося в коридорах вечности.

Я откинулся на спинку трона, вырезанного из цельного куска обсидиана, и устремил взгляд в танцующие языки огня. Пальцы машинально гладили прохладный камень подлокотника. Рядом, на низком ложе, устланном шкурами неизвестных зверей, возлежал мой старший брат. Мефистофель лениво следил за кружением танцовщиц, но взгляд его оставался пустым — он видел их насквозь, как видел всё и всех в этом мире.

— Хочу скромницу, — произнёс я, не оборачиваясь. Голос мой звучал глухо, отражаясь от высоких сводов. — Чтобы взгляд — в пол, ресницы дрожали, а внутри — жаркий омут, закипающий от одного касания. Как думаешь, такого в наших владениях днём с огнём не сыщешь?

Мефистофель медленно перевёл на меня взгляд. В глубине его зрачков плясали искры — не отражение пламени, а его собственная, древняя суть.

— Не сыщешь, — подтвердил он, и голос его прозвучал как раскат далёкого грома. — Мы собрали здесь всех, кто продал душу за страсть, за богатство, за миг наслаждения. Они приходят к нам уже сгоревшие дотла внутри. Чистоты тут не водится. Только пепел.

Он провёл рукой по воздуху, и одна из танцовщиц, поймав его жест, замерла на мгновение, ожидая приказа. Но Мефистофель лишь качнул головой, отпуская её, и она растворилась в хороводе теней. Ни единого прикосновения — лишь власть, не требующая доказательств.

— А чего, по-твоему, они все хотят? — я взял со столика хрустальный бокал, до половины наполненный тёмной жидкостью, и покрутил его в пальцах. — Посмотри на них. Та, в золотых цепях, мечтает о власти. Ей мало быть просто красивой — она хочет повелевать. Та, что танцует у колонны, ищет забвения. Слишком много помнит о своей смертной жизни. А эта, с кудрями, — я кивнул в сторону девушки, кружащейся в центре зала, — молит о нежности. О том, чтобы её прижали к груди и сказали, что она не одна.

Я отпил глоток — обжигающая жидкость прокатилась по горлу, оставляя за собой холодный след.

— Скука. Тоскливая, унылая скука. Я знаю их желания прежде, чем они сами успевают их осознать. И все они — одинаковы.

Мефистофель тихо рассмеялся, и в этом смехе слышалась вековая усталость.

— Чего же ты ждал, брат? Ты — верховный демон. Ты сидишь на троне из костей грешников, а перед тобой пляшут те, кто продал свои души за право смотреть тебе в глаза. Вся их суть — в желании угодить. Иного они не знают.

— Вот именно! — я резко поставил бокал, и хрусталь жалобно звякнул о камень. — Я устал от этого. От их готовности. От взглядов, в которых написано: «Возьми меня, я вся твоя». Я хочу не угождения. Я хочу вызова. Хочу ту, кого нужно завоёвывать. Чью душу придётся ломать, а потом собирать по крупицам — каждую трещину запечатывая своей волей.

Я поднялся, и тень моя выросла на стене, накрывая танцующих демониц. Музыка стихла сама собой — я даже не заметил, когда именно. Девушки замерли, опустив головы, чувствуя перемену в настроении повелителя.

— Я хочу других отношений. Остроты. Того, от чего кровь закипает, а сердце пропускает удар, — я провёл рукой по лицу, чувствуя под пальцами жар собственной кожи. — Я чахну здесь. Ещё немного — и я сольюсь с этим каменным креслом, стану частью декораций.

Мефистофель приподнялся на локте. В его глазах зажглось любопытство — редкий огонь для того, кто видел всё.

— Ты что-то задумал.

— Да, — я повернулся к нему, и в моих словах звенела сталь. — Я отправлюсь на землю. Хочу вдохнуть воздух, которым не пахнет унынием. Хочу увидеть тех, кто ещё не сгорел.

— И что ты там ищешь? Неужели надеешься найти чистую душу среди смертных? — усмехнулся Мефистофель, но в усмешке его сквозило скорее любопытство, чем насмешка. — Они такие же. Просто глупее и слабее.

— Может быть, — я пожал плечами, застёгивая манжеты рубашки. — Но я хотя бы попробую. Сам.

Брат медленно поднялся с ложа и подошёл ко мне. Вблизи его глаза горели ярче — два тлеющих угля в обрамлении белых ресниц.

— И что ты будешь делать, когда найдёшь её? Если найдёшь. Приведёшь сюда? Обманом, силой? Она не выдержит и дня в аду.

— Я женюсь на ней, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Тишина повисла в зале, тяжёлая, как свинец. Мефистофель не шелохнулся, только бровь его медленно поползла вверх.

— Что?

— А если не её, — я усмехнулся, видя его замешательство, — то найду нескольких. Устрою отбор. Настоящий.

— Отбор? — переспросил Мефистофель, медленно выговаривая слово, будто пробуя его на вкус. — Ты хочешь, чтобы смертные соревновались за право стать женой демона?

— Именно. И пусть попробуют меня удивить. Пусть докажут, что они не просто пустые оболочки с набором стандартных желаний.

Мефистофель долго смотрел на меня. В тишине было слышно только потрескивание факелов и далёкий, едва уловимый стон грешников за стенами замка.