Желание для попаданки

Глава 2.

Завтра мой день рождения. Тридцать пятый между прочим. Цифра, которая слышится не праздничным салютом, а глухим стуком двери где-то в далеком коридоре жизни. И еще — Рождество. Вселенский заговор, чтобы ты чувствовал себя особенно одиноким. Мир кричит о чуде, а у меня в голове только белый шум усталости и мысль: гусь в маринаде из мандаринов. Обязательно гусь. Потому что мама всегда готовила гуся…

Почивший в угоду прожорливым людям бывший пернатый сейчас лежит в раковине, огромный, бледный. Мандарины лежат в пакете. А на мультиварке тихо мигает лампочка — там печется бисквит. Слава китайским инженерам, честное слово. Эта штуковина мой главный союзник в битве за выживание. Брось внутрь все, что нашёл на задворках холодильника: подвявшую морковь, яйцо сомнительной свежести, остатки сметаны. Нажми кнопку. Через час получишь вполне съедобное хрючево, теплое и не пахнущее одиночеством. В кино одинокие женщины ужинают при свечах с бокалом мерло. В жизни — мы благодарим судьбу за антипригарное покрытие и таймер.

Можно было бы не отмечать. Сказать: устала, болит голова, свирепствует хомячий или селедочный грипп. Кто проверит? А после событий мирового масштаба и масочного режима, поверят даже в червячный грипп и чуму божьих коровок. Подруги все семейные, облеплены мужьями, детьми, завернутые в ипотеки и кредиты, как в яркие боа. Их мир вертится вокруг школьных утренников и родительских чатов. Мой звонок для них же писк из параллельной реальности, милая помеха между педикулезом у младшего и скандалом со свекровью. Высок шанс, что к семи вечера зазвонят телефоны с извинениями: «Ой, Соня температурит!», «Муж внезапно сорвался в командировку!», «Мы, кажется, всё же поедем к родителям!». И я останусь наедине с этим гусем. С этим вечно улыбающимся ведущим на экране и тишиной, которая после шума гостей, даже предположительных, будет давить в десять раз сильнее.

Замираю, уставившись на пакет с мандаринами. Они лежат, яркие, душистые, как символ несостоявшегося праздника. Зачем я все это затеяла? Какой черт дернул меня рассылать приглашения, закупать продукты на десять человек? Мне нужен свидетель? Зритель? Подтверждение, что я еще жива и могу накрыть на стол?

— Так! — говорю я вслух, и мой голос странно громко звучит в пустой кухне.

Хватаю мандарин. Кожура лопается под пальцами, брызгая едкой, обманчиво-праздничной горчинкой в лицо. Я выдавливаю из него сок так яростно, будто это маленькое оранжевое сердце содержит в себе весь мой завтрашний стыд и разочарование. Сок стекает по пальцам липкими дорожками. Еще один. И еще несколько его покореженных собратов отправляются в мусорку. На душе не легче, а потрескавшаяся местами кожа на руках начинает противно саднить.Делаю маринад. Мед, соевый соус, перец. Что-то еще? Горчица? Зачем? В этом рецепте ее нет. Я намерено нашла новый рецепт. Никакой горчицы! Никаких яблок.

Тщательно, с каким-то остервенением, втираю липкую смесь в холодную гусиную кожу. Пальцы скользят по жиру, по костям, нащупывающимся под кожей. Засовываю несчастную птицу в рукав для запекания. Пусть маринуется. Включаю телевизор. Вряд ли там можно увидеть что-то интересное или познавательное, но для фон вполне сойдет. Чтобы в квартире звучал чужой, бодрый, ни к чему не обязывающий голос. Вот этот тип, который вечно стирает пятна. Он так искренне радуется исчезновению винного пятна с шелковой блузки, будто совершил научное открытие. Смотрю на него и чувствую, горечь во рту. Это психосоматика или все-таки холецистит? Снова перевожу взгляд на экран. Как можно так радоваться? Откуда берутся эти люди с их неиссякаемым энтузиазмом к бытовым мелочам?

Бисквит готов. Мультиварка издает жизнерадостный писк. Я вываливаю его на решетку, не выждав положенного времени. Он подозрительно пахнет яйцами. Надеюсь, внутри тесто не будет похожим на омлет. Половина, конечно, прилипла ко дну. Ничего. Покрою кремом, посыплю крошкой. Вид будет… вполне боевой.

Сажусь на стул, вытираю руки о полотенце. Тишина, нарушаемая лишь идиотской рекламой стирального порошка, снова накрывает с головой. Завтра тридцать пять. И Рождество. И гусь. И торт с кривым бисквитом. И, возможно, пустая квартира.

Но…

Но я уже замариновала гуся. Испекла торт. Купила напитки. Разослала приглашения.

Значит, завтра будет праздник. Пусть даже его единственной гостьей и именинницей буду я сама. Со своими тридцатью пятью годами, кривым тортом и с этим стремным, безумно счастливым мужиком на экране, который учит меня выводить пятна. Он, по крайней мере, никуда не денется.

Беру с полки первую попавшуюся под руку книгу, чтобы полистать от нечего делать. Пальцы сами натыкаются на корешок, вытаскивают его из толпы соседей.

Смотрю на обложку. «Гадания для начинающих. Просто о сложном». Глаз выхватывает золотую мишуру букв на потертом синем картоне. Странно. Совершенно не помню, чтобы эта дичь у меня вообще была. Я не из тех, кто верит в карты, свечи и прочий эзотерический бред. Моя самая большая мистика — это когда в мультиварке из трех разных круп получается съедобная каша. Чудо инженерной мысли, а не высших сил.

Но сегодня сочельник. Воздух за окном кажется хрустящим, прозрачным, будто его специально выморозили для какого-то чуда, в которое уже никто не верит. И я, кажется, тоже.

Открываю наугад. Бумага шуршит, а страницы пахнут плесенью.

«Для узрения лика суженого-ряженого, — написано вычурным, старомодным почерком, словно пером гусиным. — Возьмите зеркало не менее чем в пядь величиной. Поставьте оное перед собою так, дабы источник света пребывал за спиной вашей. Примите позу удобную и сердце успокойте…»

Суженого? Серьезно? Меня, в тридцать пять лет, с опытом двух разводов и одним хроническим циститом на память о втором муже, должно интересовать какое-то мифическое «ряженое» лицо?

Бред. Но взгляд скользит по строчкам дальше. «Источник света за спиной…» Механически оглядываюсь. За моей спиной торшер с умирающей лампочкой. Она мигает, как последний маяк в моем личном тумане. Удобная поза… Я съеживаюсь в кресле, поджав под себя ноги. Удобно ли? Ноги затекают. Сердце успокойте… Оно, наоборот, начинает стучать с каким-то глупым детским азартом.