Желание для попаданки

Глава 5.

Не знаю, сколько продлился мой обморок, но где-то полчаса точно, я просто лежу с закрытыми глазами. Нога ужасно затекла и шея тоже, только возвращаться в реальность ужасно страшно. Хотя, в моем возрасте, гораздо страшнее, если что-то заклинит после неудобного положения. В этом мире есть мануальные терапевты? Или остеопаты? Хотя бы обезболивающий пластырь? Что здесь принято делать при болях в мышцах? Надеюсь, не отрубать для верности голову. Кстати! А сколько лет моему нынешнему телу? Может мне повезло, и несчастной Лиррайн едва стукнуло восемнадцать? Я ж даже в зеркало не успела посмотреться. В вдруг там помесь Квазимодо с пекинесом? Прошлое мое тело меня вполне устраивало.

Вдруг что-то щекочет лицо, а потом осторожное, шершавое тыканье. Я чувствую теплое, сопящее присутствие у самого уха. Дыхание пахнет лесными орехами и свежестью. И над самым ухом раздается:

— Хозяюшка, — кажется этот голос принадлежит дикобразу. — Открывай свои глазки, скорее. — щекотка смещается к шее. — Я жрать хочу. А ты все равно уже в сознании.

— С чего ты взял? — отвечаю шепотом на всякий случай, не открывая глаза.

— Потому что я, мать твою перекати-поле, фамильяр! — в его шепоте прорывается обида. — Часть души, привязанная к твоей! Эфирный шнур, если хочешь! Ты думаешь, я по пульсу на шее проверяю? Я твою тоску еще десять минут назад почуял. Она воняет, как подгоревшая каша.

— И мысли читать умеешь? — произношу со скепсисом в голосе.

Если уж оказаться в теле убитой девушки со светящимся дикобразом, то нужно хотя бы выяснить правила игры.

— Если постараться… — протягивает он, и в его голосе слышится какое-то странное, хищное любопытство. — Если мысль громкая. Кричащая. Как та, что у тебя сейчас: «Боже, как же страшно открывать глаза».

Я непроизвольно вздрагиваю. Мурашки бегут по спине, и это явно уже не от холода, потому что в помещении определенно тепло.

— Это мерзко, — заявляю я тихо, но твердо. — И бесчестно. Подглядывать в замочную скважину, только не двери, а чужого черепа.

— Почему? — искренне удивляется Клик. Его коготки, цепкие и острые, впиваются в ткань на моем плече, не причиняя боли, но фиксируя его присутствие. — Я же часть тебя, в конце концов. Это как назвать свой собственный мизинец «подглядывающим». Нелогично.

— А вдруг я там что-то… неприличное буду думать? — бормочу я, чувствуя, как по щекам разливается глупый, предательский румянец. В какой вселенной я обсуждаю этику телепатии с дикобразом, лежа на полу в луже собственной крови?

Наступает пауза. Потом я чувствую, как всё его маленькое тельце вздрагивает от возмущения.

— Думать неприличное будешь ты, — произносит он с раненой гордостью, — а мерзкий и бесчестный — я? Вот это логика! Я — существо света и чести! Я иглы перед сном даже чищу! Я…

Он замолкает, обиженно сопя и фыркая.

Кстати, а где я? Лежу явно не на полу. Жестко, наверное подо мной что-то вроде тонкого матраса. И запах резкий, химический. Напоминает нечто похожее на антисептик. Местная больница?

И второй, более острый вопрос: “В чем я?”

Я была в просторной, перепачканной блузе и юбке. А сейчас? Ткань под моими руками и на теле… другая. Более грубая, холщовая. Простые швы.

Может, я уже в морге? Логично. Обнаружили тело убитой архивариусши, отвезли в холодный ящик. Худший сценарий. Но… если в морге, почему я слышу тиканье каких-то механических часов? И почему мне не холодно?

Или… Или что-то еще хуже? Что может быть хуже морга? Мысль возникает внезапно, обжигая изнутри стыдом и новым витком паники. А если меня… переодели? Осматривали? Приводили в порядок перед опознанием? Значит, я… я в неглиже? В какой-то казенной сорочке? В чем вообще здесь кладут в морги или лазареты?

И тут я вспоминаю. Цепкие маленькие коготки Клика, которые только что впились в ткань на моем плече.

Стоп. Совсем стоп.

Если я в неглиже, в больничной рубашке, то… за что именно он цепляется?

Я замираю, вслушиваясь в ощущения. Да, ткань под его когтями. Грубая, но определенно ткань. Не голая кожа.

— Клик, — произношу я очень медленно и четко, все еще не открывая глаза. — Ты сейчас… за что держишься?

Над моим ухом воцаряется тишина. Такая напряженная, что ее можно потрогать. Потом я слышу тихий, смущенный шорох. Коготки осторожно разжимаются.

— Э… за… за складку? — неуверенно предлагает голос.

— Какую складку? На чем?

— Ну… хозяюшка… может, откроешь глаза и посмотришь сама? — в его тоне звучит отчаянная надежда сменить тему. — А то я, может, ошибся полотном. Мало ли.

Плюнув на все, открываю глаза, разглядывая помещение и свое плечо.

Нет, не морг явно.

Осторожно шевелюсь, пытаясь определить степень свободы.

— Фух, — шумно выдыхаю.

— Что? — дикобраз с любопытством разглядывает мое лицо, сидя на моей груди.

— Это же не психлечебница? На мне же нет смирительной рубахи.

— Неа, — протягивает Клик. — Обычная, больничная сорочка.

— Вот и славненько, — сажусь, осторожно, спихивая зверька пониже. — Моя интуиция почему-то подсказывает, что нам нужно отсюда валить.

— А ты сможешь? — дикобраз задумчиво наклоняет голову на бок.

— Почему ты сомневаешься?

— Ты ж в обморок упала в архиве, — Клик поглаживает свое пузико. — Лекари говорили, что по башке тебя сильно приложили. Чудом выжила ты, хозяюшка.

Свешиваю ноги с кровати. Голова немного кружиться, но в целом жить можно.

— Так, эфирный шнур, — прищуриваюсь, стараясь сделать картинку более четкой. — Раз ты можешь в моей голове покопаться, можешь сказать, почему мне так страшно и неуютно?

— Интуиция?

— И?

— Прячься под кровать! Живо!

Уважаемые читатели приглашаю вас в еще одну книгу, участвующую в литмобе "Ночь перед Рождеством"

( Не) удачный призыв, или валенок судьбы

Агния Сказка , Хелен Гуда

https://litnet.com/shrt/A81-