Желание для попаданки

Глава 6.

— Под кровать?! — шиплю я.

Но тело, движимое паникой, уже повинуется. Я скатываюсь с тонкого, скрипучего матраса с такой резвостью, на какую только способна после удара по голове. Пол встречает меня леденящим холодом и слоем пушистой такой пыли.

— Туда! — дикобраз тычется мордой мне в бок

— А если не помещусь? — пытаюсь заползти под нее по грязному пыльному полу, пару раз ударяясь своей многострадальной головой. — Она слишком низкая!

— Трамбуйся, хозяйка! — верещит Клик, подталкивая меня лапками. — Дыши реже и места будет больше.

Кое-как оказываюсь под кроватью, шипя от боли, и сдерживая желание чихнуть. А еще стараюсь не смотреть в сторону плинтуса, потому что оттуда подозрительно пахнет мышиным пометом.

— И что теперь? — спрашиваю дикобраза, спустя минут десять нашего лежания.

— Молчи. — Клик свернулся рядом, его иглы, кажется, даже перестали светиться, будто он старается стать невидимым. — И не колдуй! По магическому следу нас вычислят в два счета.

— Мы тут уже долго лежим, — бурчу, — А пол между прочим холодный. У меня пневмония будет.

— Лучше пневмония, чем дырка в башке, — рычит Клик, но потом его голос становиться мягче. — Еще одна.

Замираю, прикусив язык. Логика в его словах определенно есть. Я тут определенно не в лучшем положении. Прислушиваюсь. Сначало ничего, только гулкая, давящая тишина больничной палаты. ( если это палата, конечно) Потом мне показалось, что в коридоре есть какое-то движение. Два шага в одну сторону. Пауза. Два шага обратно. Кто-то ходит туда-сюда прямо за дверью. Не уходит. Спустя несколько секунд этот кто-то замер, видимо, тоже прислушиваясь.

В носу ужасно засвербило. Проклятая пыль мешала дышать. Что за госпиталь у них, если под кроватями такая пылища?

Щекотка сползает по носоглотке, вызывая неудержимый, предательский спазм. Я отчаянно, со всей силы тру кончик носа костяшками пальцев, давя на кончик носа, пытаясь физически сбить этот рефлекс. И именно в этот момент дверь открывается.

— Мисс Фокс? — раздается незнакомый мужской голос.

Я замираю, превращаясь в статую. Воздух перестает поступать в лёгкие. Я даже моргнуть боюсь. Из-под кровати вижу только пол — серые, потрескавшиеся каменные плиты, и нижнюю часть открывшейся двери с облупившейся краской. А еще пару высоких, кожаных сапог. Они стоят на пороге, не двигаясь.

Хозяин сапог ждет. Секунду. Две. Он прислушивается к тишине, в которой, как ему должно быть известно, должна лежать пациентка.

— Странно, — наконец произносит голос, уже скорее для себя.

Сапоги делают шаг внутрь. Еще один. Они приближаются к кровати.

Мое сердце колотится так громко, что кажется, его стук разносится эхом по всему помещению. Я чувствую, как Клик рядом со мной совсем перестал дышать. Его маленькое тельце напряжено, как тетива.

Сапоги останавливаются в сантиметрах от края кровати. Я вижу капли грязи на подошвах. Вижу, как одна из них слегка поворачивается носком в мою сторону.

«Он знает, — проносится в голове ледяная мысль. — Он чувствует, что здесь кто-то есть». И я понимаю, что следующее, что я услышу, будет скрип его колен, а затем — чьё-то лицо, заглядывающее под кровать и встречающееся со мной взглядом.

Все, что мне приходит в голову, это зажмуриться, напевая в своей голове песенку про тучку, ту, которая вовсе не медведь… я тоже, кстати, не медведь… совсем…

— Что тут происходит? — откуда-то со стороны двери доносится визгливый женский голос. — Почему в палате посторонние?

— Добрый день, милая леди, — произносит мужчина приторно-сладким голосом. — Я троюродный брат мисс Фокс, зашел побеспокоиться о ее здоровье. Мне передали, что на нее напали на работе.

— Знаете, что, мистер, — в кадре появились женские ноги и швабра. — шли бы к врачам, там и выясняли.

— Но, я хотел увидеться с сестрой…

— Так и идите туда.

— Я слышал, что она в этой палате, — настаивал мужчина. — Но ее здесь…

— Ну нет и нет, — швабра нервно застучала по полу. — Идите и у врачей спросите. Может перевели куда, а может померла ваша сестрица. Почем я знаю?

— Но…

— Мне главное, чтобы по лазарету никто в грязных сапогах не шастал. — грозно продолжила швабра владелица. — Вот у вас, сапоги чистые?

Мужчина качнулся с пятки на носок, видимо оценивая состояние сапог.

— Наверное, вы правы, — наконец-то произнес мужской голос, наверное сочтя свои сапоги ужасно непригодными “шастать по лазарету”, — Я все-таки уточню данные о моей любимой сестрице у врачей.

— Вот и молодец, — отозвалась женщина, вытирая за ним. — А то ходят и топчут мне.

Мокрая тряпка скользнула по моему носу. От неожиданности, я даже чихать перехотела.

Палата опустела. Женщина с грохотом закрыла за собой дверь, а я наконец-то выдохнула.

— Вылезай давай, — тут же недовольно забурчал Клик.

— Вылезаю, — отвечаю, осторожно выползая из-под кровати.

Дикобраз фыркает, отряхивая иголки лапками, потом резко чихает и встряхивается.

— Что делать то? — спрашиваю, стоя на четвереньках возле кровати.

Сердце колотиться где-то в горле, во рту пересохло, а нос и ноги замерзли.

— Предлагаю, бежать отсюда как можно быстрее и дальше, — принюхивается Клик.

— Куда?

— В окно. — кивает дикобраз каким-то своим мыслям.

— Босиком и в ночнушке? — поднимаюсь на ноги.

— Можешь одолжить сапоги и у того мужика. — Клик снова принюхивается. — Уверен, что он совсем скоро вернется.

Подозрительно кошусь на дверь, потом на окно.

— Мне, кажется, у него размер не подходящий, — доверительно сообщаю свои мысли дикобразу.

— Вот и я о том, хозяюшка, — нервно щелкает зубами Клик. — А теперь в окно, окно… И очень- очень быстро.

Уважаемые читатели приглашаю вас в еще одну книгу, участвующую в литмобе "Ночь перед Рождеством"

Екатерина Мордвинцева

33 несчастья на голову