Желание холодного сердца

3

В Лютецию мы въехали накануне того дня, когда Отец Рождества – строгий Пер Ноэль – должен был разносить подарки хорошим деткам и наказывать пучком розог деток непослушных, неприлежных и недобрых.

Весь город был засыпан снегом.

Таким же белым, как борода Пера Ноэля.

Впервые я видела столько снега и просто завопила от восторга, когда вдали показались розовые стены и серые крыши Лютеции, укрытые белым пушистым одеялом.

– В этом году впервые такие морозы, – сказал брат, посмеиваясь надо мной. – Не иначе, небеса решили сделать тебе подарок.

Столица пахла имбирными пряниками – их пекли, кажется, в каждом доме, в каждой таверне, и лотки торговцев были завалены пряниками. Самыми разными – простыми, круглой формы, и вырезанными в виде свинок, человечков или сердечек. Мне ужасно хотелось имбирного пряника, и брат, угадав мои желания, свернул на площадь, чтобы купить это чудесное лакомство в лучшей городской кондитерской.

Пока Бубчогизель делал покупки, я вышла из кареты, сказав кучеру, что хочу поразмяться после долгого путешествия. На самом деле, я ничуть не устала. Как можно устать, когда едешь на мягких подушках и вполне можешь позволить себе и сидеть и лежать? Когда можешь позволить себе всё, только что не стоять не голове.

Но это была великолепная Лютеция! И сидеть в карете, находясь на главной площади, было настоящим преступлением.

На площади было много народу, и все они толпились возле небольшой сцены, где из-за ширмы торчали пёстрые куклы, которые шевелились и разевали рты, как живые.

Это было смешно и забавно. В Хонфлере тоже показывали кукольные театры, но куклы там были попроще. А здесь кроме кукол были ещё и декорации, и пунцовый занавес, и говорили герои спектакля на разные голоса и с чудесным выражением. Да ещё слышались чарующие звуки лютни, которая то плакала вместе с куклами, то смеялась вместе с ними.

На сцене как раз появился прекрасный принц, который спасал прекрасную принцессу, а когда спас, то признался ей в любви в самых поэтических выражениях.

– Прекрасная Розамунда! – воскликнул принц, прижимая крохотные ручонки к груди, где полагалось быть сердцу. – Моя цель такова ­­– прежде чем покорить твоё тело, я хочу покорить твою любовь!

Эту фразу встретили весёлым смехом и аплодисментами.

Мне тоже понравилась обходительность принца. Экий любовный болтун. Знает, что приятно услышать любой женщине.

– …у неё волосы – как воронье оперенье! А румянец алый, как кровь! – донеслось вдруг до моего слуха.

Я бы не обратила на это внимания, но тут раздался совсем другой голос:

– Волосы чёрные, но она не смуглая, и над верхней губой нет пушка, как обычно бывает у южанок

– Может, она выщипывает волосы.

– Нет, если бы выщипывала, на коже была бы синева, а у неё кожа белая, как снег. Наверное, у неё и на теле нет волос. Везде гладкая, как полированный мрамор!

Что за бесцеремонность? Даже у нас в Хонфлере мужчины не позволяли себе ничего подобного. Среди бела дня, открыто обсуждать женские прелести? Это было неприятно, и я решила вернуться в карету. Обернулась и обнаружила, что позади меня стоят человек двадцать. Зрелые, молодые, кто-то в потрёпанной суконной куртке, кто-то в меховом плаще с претензией на элегантность… Мужчины смотрели на меня. На меня. Я даже взглянула по сторонам, чтобы убедиться, что нет ошибки.

Ошибки не было. Эти господа таращились на меня и меня же, похоже, обсуждали.

Кровь бросилась в лицо, но я не позволила себе показать, как смущена и оскорблена.

– Что вы так уставились, господа? – спросила я холодно. – Я вам не Полишинель. Позвольте пройти.

Они расступились, давая мне дорогу к карете.

Я пошла, стараясь держаться гордо и независимо, но чувствовала этих мужчин, собравшихся вокруг меня, как стаю голодных собак, которые из-за любого неверного движения набросятся и разорвут.

Вот так столица. Вот так утончённость и цивилизация.

Дойдя до кареты, я взялась за дверцу, но открыть мне её не позволили. Кто-то из мужчин попросту прихлопнул её ладонью.

– Кто вы, прекрасная незнакомка? – услышала я глухой, хрипловатый голос. – Откройте своё имя, чтобы я мог написать его на своём сердце.

– Напишите там слово «вежливость», месье, – посоветовала я. – И потрудитесь отойти.

– Ради вас я готов трудиться над чем угодно, – отозвался мужчина, даже не подумав убрать руку. – Только назовитесь сначала? Вы же не будете так жестоки…

Я уже думала звать на помощь брата, но тут раздался весёлый перезвон, и на площадь вылетела повозка – вроде телег, на которых ездили вилланы. Она была без верха, открытая, несмотря на мороз, и не на колёсах, а на гнутых с одного конца досках.

Дорогие читатели! Книга пишется в составе ежегодного литмоба

(с)нежные сказки!

Тринадцать книг уже предложены вашему вниманию! Не надо ждать день, два, неделю, чтобы дождаться очередной книги.

Приходите – и сразу окунитесь в атмосферу зимы, сказки, новогодних праздников!